Книга Не отдавай меня ему, страница 36 – Лия Султан

— Джафар-бей, вы уже вернулись.

— Да, — отвечаю хрипло. Вхожу в гостиную и закрываю за собой дверь. — Нам нужно поговорить.

Она встаёт, её поза выдаёт напряжение.

— Что случилось?

— Я виделся с Зауром. Он подпишет все документы о разводе. На следующей неделе.

Её глаза расширяются от изумления и облегчения.

— Как вам это удалось?

— Неважно, — отрезаю я, не в силах и не желая вспоминать тот разговор. — Не думай об этом.

Она слабо и грустно улыбается, и грудную клетку прошибает, словно туда выстрелили и всё к чёртям раздробили. Эта улыбка — такая беззащитная и благодарная — сводит меня с ума.

— Вы снова будете ругаться, если я в сотыйраз скажу вам спасибо? — тихо спрашивает она.

— Не за что, Латифа.

— Нет, есть, — она настаивает, и в её глазах вспыхивает огонь. — Для меня никто никогда не делал того, что делаете вы, Джафар-бей. Я не знаю, чем заслужила это. С моего появления в вашем доме у вас всё пошло кувырком.

Я не выдерживаю и делаю шаг к ней. Затем ещё один. Мы очень близко, и до меня долетает её аромат — медовый, цветочный. Он кружит голову.

Латифа не отступает. Просто смотрит на меня с опаской, в ожидании чего-то.

Я поднимаю руку и кладу ладонь ей на предплечье. Ткань её платья мягкая, а я ловлю себя на том, что хочу ощутить под пальцами тепло и нежность её кожи. Аллах, как я хочу почувствовать на губах вкус её тела. Я сжимаю её руку, чувствуя, как она вздрагивает, но не уходит. Латифа лишь чуть дрожит, и её взгляд до сих пор прикован к моему лицу.

— Джафар-бей, — её шепот едва слышен. — Что вы делаете?

— Прости, Латифа.

И я теряю остатки рассудка. Потянув её на себя, прижимаю всем телом к своей груди и целую.

Её губы оказываются мягкими, податливыми, они пахнут чаем с жасмином и вареньем из райских яблок. Этот вкус, эта пленительная нежность сводят меня с ума. В этот миг нет ни Заура, ни прошлого, ни будущего. Есть только она. Её тело, прижатое ко мне, её запах, её губы, которые сперва замерли в шоке, а потом начали отвечать.

Сначала робко, неуверенно. Потом смелее. Её руки поднимаются, обвивают мою шею, пальцы впиваются в волосы на моём затылке, притягивая меня ближе. Она отвечает мне с той же жарой, той же удивительной страстью.

Мы отрываемся друг от друга одновременно, тяжело дыша. Её глаза широко раскрыты, в них — шок, стыд и остатки того самого огня, что горел на её алых лепестках секунду назад.

— Что мы наделали? — выдыхает она, прикладывая дрожащие пальцы к своим распухшим губам. — Нам нельзя. Я… я жена вашего брата. Я жду от него ребёнка. Аллах, это харам! Что мы натворили?!

Её слова обрушиваются на меня, как ушат ледяной воды. Реальность возвращается — жестокая и неумолимая. Грех. Предательство. Я только что переступил все границы.

Я тяжело дышу, смотрю на её испуганное лицо и хмурюсь, пытаясь собрать в кулак свою волю.

— Прости меня, — мой голос звучит чуждо и надтреснуто. — Этого больше не повторится.

Я резко разворачиваюсьи выхожу из гостиной, не оглядываясь. Иду по холлу широкими шагами, сжимая кулаки с такой отчаянной силой, что слышу хруст. Мне нужно уехать. Сейчас же. Пока я не сделал чего-то непоправимого.

Я выхожу на улицу, сажусь в машину, завожу двигатель и набираю номер.

— Ты дома? — бросаю я в трубку, едва слышу на том конце провода Карину.

— Да.