Книга Не отдавай меня ему, страница 37 – Лия Султан

— Я приеду.

— Конечно, милый. Жду.

Бросив мобильный на пассажирское сиденье, срываюсь с места. Мне нужно забыться. Заглушить этот огонь, это безумие, этот вкус её губ на своих. И самый простой, самый привычный способ сделать это — пойти туда, где меня ждут без лишних вопросов. Где всё просто. Где не нужно думать о грехе.

Но даже когда я мчусь по ночному городу, я знаю — это не поможет. Потому что её образ, её глаза и вкус её поцелуя уже выжжены во мне навсегда.

Дверь в её квартиру открывается, как только я выхожу из лифта. Карина стоит на пороге, как всегда, безупречная, соблазнительная, красивая. Шёлковый чёрный халат, идеальный макияж, томный взгляд. Она — готовая отдушина, простой и понятный выход для того адреналина и ярости, что клокочут во мне.

Я не говорю ни слова. Вхожу, захлопываю дверь и тут же прижимаю её к стене, находя её губы. Это не ласка, а нападение. В нём вся горечь от сегодняшнего разговора с братом, злость на себя за слабость к Латифе, отчаяние от этой невозможной ситуации. Я жду, что она оттолкнёт меня, скажет «успокойся» или «не так грубо».

Но она не отталкивает. Наоборот, её пальцы впиваются в мои плечи, и она отвечает мне с готовностью, расстёгивает пуговицы на рубашке, блуждает ладонями по телу. Её готовность принять всю мою жёсткость, не задавая вопросов, на секунду озадачивает меня. Почему?

— Ты голодный, да? — шепчет мне в губы. — Ничего не говори, я вижу, что голодный.

Снова целует меня, касаясь пальцами плотной ткани брюк, поглаживая, приглашая.

Мы перемещаемся в спальню. Одежда летит на пол, падаем вместе на кровать. Я сжимаю её грудь, прикусываю сосок, чувствуя, как она выгибается и кричит не от боли, а от возбуждения. Она хочет этого. Ей нравится эта грубая сила, этот животный напор.

— Джафар, — зовёт, кусает губы, когда я развожу её колени.

Я вхожу в неё резко, без прелюдий. Движения мои жёсткие, почти безжалостные. Я пытаюсь изгнать из себя этого демона, это наваждение по имени Латифа. Карина стонет подо мной, её ноги обвивают талию, а ногти царапают мою кожу.

— Да, вот так! Сильнее! Дааа… — крики Карины, её быстрый, яркий оргазм лишь подстёгивают меня, но не трогают.

Я закрываю глаза, погружаясь в ритм, ищу забвения. Но вместо темноты передо мной возникает другое лицо. Испуганные, огромные глаза, дрожащие губы, вкус янтарного варенья.

Латифа. Латифа. Латифа. Запретная моя…

Это как удар током. Я представляю, что это она подо мной. Что это её тело трепещет от моих прикосновений. Что это её тихие стоны я слышу. Эта мысль, греховная и пьянящая, доводит меня до края быстрее, чем любая физическая стимуляция.

Я кончаю с резким, сдавленным рыком, всё ещё зажмурившись, пытаясь удержать её образ. На мгновение забываю, где я и с кем.В порыве странной, несвойственной мне нежности я приподнимаю женщину подо мной, прижимаю к своей груди и целую в висок, шепча на ухо с хриплой лаской, что сама собой слетает с губ:

— Джиним… Шириним… Хорошая моя… (Дорогая моя, сладкая моя.)

Карина замирает, затем судорожно вздыхает, её тело напрягается.

— Ты… ты никогда так не называл меня, милый, — её голос звучит смущённо и удивлённо. — Никогда не говорил таких ласковых слов.

Её слова возвращают меня в реальность с жестокой резкостью. Я открываю глаза и смотрю на неё. На её распущенные волосы, искусанные пухлые губы, размазанную косметику, лицо, которое сейчас кажется мне чужим. Хмурюсь.