Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 15 – Рокси Нокс

Покончив с едой, пью кофе из красивой чашки.

Профессор листает что-то в смартфоне, и мне представляется возможность его рассмотреть.

Между его насупленных бровей пролегла складка. Еще бы! Столько хмуриться. Это его любимое выражение лица. Интересно, а он умеет улыбаться? Вот бы посмотреть на это.

Что-то он сильно молод для профессора, не иначе как за особые заслуги дали чин. Он дотошный и умный, такие люди могут пробиться, куда угодно.

Внезапно, Булат Муратович поднимает на меня глаза, и я не успеваю отвести взгляд. Поймал.

— Мне пора! — вскакиваю со стула, как ошпаренная.

— Раз уж я еду туда же, куда и ты, могу подвезти, — бросает взгляд на наручные часы.

— Не надо. Зачем? — пугаюсь.

Правила дома на машину не распространяются, не так ли?

— Это глупо не воспользоваться шансом.

— Шансом на что? — нервно облизываю губы.

— Блеснуть знаниями в дороге. В пробке у меня будет время выслушать тебя.

— Я не выучила ваши темы.

— Темы я буду спрашивать на занятии.

— Тогда знаниями чего мне представится возможность блеснуть в дороге? — пытаюсь его подловить.

— Не ищи сексуальный контекст там, где его нет. И не заигрывай со мной.

— Я заигрываю?! Вы сами предложили сесть к вам в машину!

— Да, предложил. Потому что еду туда же, куда и ты. И если ты продолжишь со мной спорить, то мы оба опоздаем.

— А если нас увидят вместе? Могут подумать что-то плохое.

— Все отлично знают, что профессор Шерханов не крутит романы со студентками. Никто ничего не подумает скверного, — отмахивается.

— Ладно, ваша взяла. Я еду. А что с Самирой?

— Ей нехорошо. Она сегодня останется дома.

Выходим во двор. Машина уже готова к выезду.

— Надеюсь, это не из-за меня?

— Почему ты думаешь, что всё крутится вокруг тебя?

Вот и подтвердилась моя теория, что наше общение закончилось.

Залезаю на заднее сидение и натягиваю на голову капюшон толстовки. Всё, я спряталась от него. Меня нет. Потому что с ним невозможно разговаривать!

Едем некоторое время молча. Затем становимся в пробку, и Булату Муратовичу явно становится скучно. Потому что он затевает разговор:

— И все же, я хотел бы знать, что случилось у тебя дома? Почему ты ушла? Планируешь ли возвращаться?

— Не планирую, — буркаю в ответ, — пока не вернется мать.

— А что думает по этому поводу твой отец? Ему все равно, где ты?

— Ничего он не думает. Потому что у меня нет отца! — говорю громче и эмоциональнее, чем нужно, тем самым привлекая его внимание к этой теме.

— Ты живешь с отчимом?

— Какая разница?

— Ты общаешься с моей дочерью, и мне важно знать, какая ситуация в твоей семье. Ты ведь делишься с ней личным?

— Не особо.

— Скрытничаешь? Зачем тебе Самира? У тебя много подруг, соответствующих твоему образу жизни. Может быть, через нее ты хочешь договориться о неких преференциях для себя? Ничего не выйдет, так и знай.

— Да не нужны мне никакие преференции. Я всё сдам. Сама! Вот увидите!

Достал своими подозрениями, козел!

Едва машина останавливается, как я выскакиваю из салона и иду пешком, не глядя в его сторону.

Устроил мне тут допрос с пристрастием, лезет не в свое дело, прикрываясь любовью к дочке. Наверняка он просто любопытный сплетник! Выведает у меня всё и потом будет с носатой Жанночкой обсуждать жизнь студенток. А то и вовсе использует информацию против меня.

Если я вылечу с учебы, то точно покачусь по наклонной. Выучу я, блин, предмет Шерханова. И с удовольствием посмотрю, как вытянется его лицо, когда я без запинки расскажу все пять тем! Отныне это моя цель.