Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 12 – Рокси Нокс

— Ты мне больше не дочь!

Сердце обрывается и падает в пропасть.

— Что, мам? Почему? Что случилось?

— И ты еще спрашиваешь? — выдыхает она. — Виктор мне всё рассказал!

— Тогда почему ты… Я же не виновата ни в чем… Он сам…

— Он всё мне рассказал! Как приехал с вахты и увидел, во что ты превратила квартиру! Устроила там блат-хату. Бутылки батареями стоят, вонь от курева, водишь домой непонятно кого! А я так верила тебе, думала, что у меня нормальная дочь, в институте учишься, а ты, поганка такая, у меня еще получишь! Я за твое образование плачу, а ты…

— Мама, стой! Он врет! Слышишь — врет!! Пожалуйста, выслушай, меня! Он вернулся и начал приставать ко мне, я отказ…

— Ты сказала ему, что за деньги — да! Хорошо, что он просто проверку тебе устроил и не собирался с тобой спать. Ты мне не дочь больше, Алка! Виктор мой последний шанс, а ты, потаскуха такая, о матери даже не подумала, когда соблазняла его! Хорошо, что он выгнал тебя, такую дрянь.

— Я ушла сама! А твой муженек та еще лживая скотина! Ты веришь ему, и не веришь мне? Знай, мама, когда-нибудь ты пожалеешь об этом!

— Алка!

Бросаю трубку и захлебываюсь слезами. Я всеми силами хочу быть хорошей, а собственная мать наговорила мне таких ужасных слов. Мать, Виктор, профессор — все они почему-то видят во мне то, чего у меня нет! А я знаю! Они видят во мне собственные пороки, к которым я не имею никакого отношения!

И лишь единственный человек, который знает меня настоящей — это Самира. А меня хотят лишить дружбы с ней. Это несправедливо! Несправедливо!

Шерханов

Дочь вбегает в мой кабинет, даже не спросив на то разрешения. Ясно, что пришла за подружку просить. Но разве я могу допустить, чтобы эта девушка дружила с Самирой? Ответ: нет.

— Папа, разреши Алле остаться у нас! — требовательно просит дочь.

— Нет.

— Но, пожалуйста, она…

— И не проси, Самира. Астахова не годится тебе в подруги. Она пьет алкоголь, дерется с мальчишками, плохо учится. Не может быть и речи, чтобы ты общалась с такой девушкой. Чему она тебя научит?

— Отец, Алла ушла из дома.

— Это еще почему? — спрашиваю хмуро.

Что опять случилось у этой девчонки по имени Неприятность?

— Она поссорилась со своими домашними, — робко отвечает Самира, опуская глаза. — Они выгнали ее. И теперь ей некуда идти.

Я тяжело вздыхаю. Вот тебе и Неприятность. Разве хорошего человека могут просто так выгнать из дому? Что-то тут нечисто.

Сколько раз я говорил Самире, чтобы держалась подальше от этой девчонки? Но сердце ребенка не обманешь. Самира всегда была сердобольной, готовой помочь каждому, кто в беде. Ну вот, теперь эта беда стоит на пороге моего дома.

И что мне делать?

Выгнать Астахову, чтобы она разделила привокзальную площадь с бомжами? Это уж как-то слишком!

— Умоляю, пап. Не выгоняй Аллу. Пусть она останется.

— Хорошо, но только сегодня. И пусть располагается в комнате для гостей.

— Спасибо! Я пойду, скажу ей.

Самира уносится прочь, а я встаю и подхожу к окну. На улице накрапывает дождик. Куда бы она сейчас пошла? Искать приключения на свою задницу?

Я, кстати, не знаю, с кем она живет. Астахова о себе не особо распространяется.

С первого же занятия я заметил эту девчонку с белыми волосами.

Она выделяется из общей массы. И не только внешностью. В ней чувствуется стержень. При этом взгляд у нее настороженный, как у дикого волчонка.