Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 26 – Рокси Нокс

— Ты… вернулась? — спрашиваю взволнованно.

— Да, приехала. Пришлось бросить работу из-за вас. Жду тебя на разговор.

— К чему мне готовиться хоть, скажи?

— Приедешь — узнаешь, — отсекает и отключается.

Господи, у меня дрожат руки, я волнуюсь, и мне страшно, что она сделает выбор в пользу этого кобеля!

Надо ехать. Это мой шанс вернуться домой и жить своей обычной жизнью.

Беру такси, несмотря на его стоимость из-за часа пика. Хочу поскорее выяснить всё. Рассказать ей о том, какой Виктор мерзкий козел. Он не посмеет в глаза говорить мне, что ничего не было.

Захожу в квартиру, и меня обдает неестественной чистотой и свежестью. Всё вылизано, проветрено. Он убрался, готовился, знал, что она приедет раньше. А я… я ничего не знала. Сердце сжимается от предчувствия беды.

— Мам, — бросаюсь к ней, но обнять не решаюсь. Стою, как вкопанная, чувствуя пропасть между нами.

Она сидит за столом, вся напряженная, смотрит на Виктора, который в ее присутствии выглядит паинькой. Где же тот самоуверенный похотливый говнюк? А нет его! Есть только щеночек, который подобострастно смотрит на свою хозяйку. Фу, меня тошнит от этого зрелища.

— Алла, я воспитывала тебя одна, как могла. Вкладывала в тебя свою душу, деньги, — начинает она, и мне делается нехорошо. — А ты всё похерила. Пьешь, гуляешь, мужа моего соблазняешь…

— Это неправда! — вырывается у меня.

— Замолчи, дай мне сказать, — мама поднимает ладонь, и я вижу, как сильно натружены ее руки. Они сухие и в мозолях. Ей приходится много работать физически, чтобы оплатить нашу жизнь. А этот прихлебатель…

— Я разочарована в тебе, но… может быть, еще не всё потеряно. Ты пришла трезвая, от тебя не пахнет сигаретами… Грязная правда, — она кивает на подол моей юбки.

— Да я прямо с работы сюда.

— С какой работы? С какой работы, Алла? С той, о которой я и думать боюсь? А костюмчик-то дорогой на тебе. Где взяла?

— У подруги.

— Ну да, конечно, — они переглядываются с Виктором.

И это больно ранит меня. Она с ним заодно, как заговорщица, против меня — своей родной дочери. Готова унижать меня и оскорблять, чтобы не потерять его.

— Мама, не верь ему! Он лжет! Я не устраивала из нашей квартиры притон! Я вообще не пью. И не курю! Я не приводила сюда никого, я читала книги, училась… А вот он вернулся и начал руки распускать!

— Так всё, хватит, — морщится мать, явно не желая слушать о подвигах своего муженька. —Втроём мы здесь не уживёмся. Я приняла решение, что ты пока поживешь у бабки.

— В смысле: у бабки? У какой?

— У Виктора есть бабушка, одинокая, с квартирой. Пойдешь туда за ней ухаживать. А потом, когда она умрет, унаследуешь ее квартирку. Только так ты сможешь доказать, что хоть чего-то стоишь в этой жизни.

— Я не пойду… — шепчу в ужасе.

— Ты сделаешь это, Алла! Ты сделаешь хоть что-нибудь полезное для нас, своей семьи, черт возьми, ты поняла?! Будешь жить с бабкой, может, хоть за ум возьмешься. Она вредная, придирчивая… — в ее голосе звучит неприкрытое злорадство. — Не то, что я, с рук тебе всё спускала. Но довольно!

— Ты издеваешься?!

— Нет, Алла. Либо едешь к бабке, либо у меня больше нет дочери. У тебя есть пятнадцать минут, чтобы собрать свои вещи…