Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 25 – Рокси Нокс

Самира с улыбкой чмокает меня в щеку.

— Супер!

— Ладно, я поехал, — говорит папа Булат. — Если будет что-то нужно звоните.

— Я тоже поеду, — встаю с места.

— Куда?

— На работу.

— Прям так и поедешь? — спрашивает он, красноречиво окидывая взглядом розовый костюм.

— Нет, еще сверху плащ накину.

И чем ему не нравится мой вид? Сам же глазел на меня во время завтрака, пока не психанул и ушел в кабинет!

— Могу подбросить до центра, — заявляет профессор. — А то в наших краях нерегулярный общественный транспорт. Будешь минут тридцать на остановке мерзнуть.

— Ладно, если вам не сложно, — пожимаю плечами.

Блин, мне неловко. Я словно приживалка. Катаюсь с чужим отцом в чужих вещах. Надо как-то отблагодарить добрую Самиру. Купить ей какой-нибудь подарочек. Да и Шерханову небольшой комплимент сделать. Тьфу-тьфу, но он немного изменился, уже не такой категоричный придурок по отношению ко мне.

Сажусь в тачку Булата Муратовича и дергаю ремень безопасности. Не знаю, куда себя деть от неловкости. Это утро не задалось с самого начала.

— Для кого так оделась? — хмуро спрашивает он.

— Простите, как?

— Вызывающе.

— Вы опять?

— У тебя разрез до середины бедра и пупок видно. Где ты вообщевзяла этот костюм?

— Не поверите! В шкафу вашей дочери.

— Не верю. У нее нет таких вещей, я бы никогда не позволил ей надеть что-то подобное.

— Вы действительно хотите тратить время на отчитывание меня за одежду?

— Алла, не одевайся так.

Ушам своим не верю. Он снова назвал меня по имени! Уже дважды за сегодня. Прям прогресс-прогрессище.

И вместо того, чтобы из принципа возразить ему, я отвечаю спокойно:

— Хорошо, не буду.

Мой ответ его успокаивает, и мы едем в центр города.

Я действительно могла бы надеть джинсы и неприметную футболку, но почему-то выбрала именно этот потрясающий, но совершенно непрактичный костюм. Я знала, что он заметит меня в нем. А он не просто заметил, он разозлился и… приревновал? Спросил для кого я оделась так.

— Я хотела бы извиниться за душ… — краснею, как помидор. — Больше этого не повторится. Мне крайне неловко. И я… — замолкаю, не зная, что еще добавить.

Я правда чувствую себя ужасно из-за того, что предстала перед ним голой. Хуже не придумать ситуации. Это очень стыдно.

К счастью, Булат Муратович не развивает эту тему, кивает мне, мол, принято, и спрашивает:

— Так где тебя высадить?

— У спортивного магазина, — выдыхаю с облегчением.

Шерханов тормозит в указанном месте и бросает на меня строгий взгляд:

— Не вляпайся никуда, ради Всевышнего.

— Вы о чем?

— Ты все понимаешь. Будут какие-то проблем, сразу звони мне.

Выхожу из машины и поднимаю руку в прощальном жесте. Булат Муратович бросает жгучий взгляд на мой поехавший разрез и качает головой. Мгновенно привожу юбку в порядок. Подумает еще, что его соблазняю!

Отъезжает медленно.

Фух.

Хотя открытая нога по сравнению с голым мокрым телом выглядит куда безобидно. Черт, я сгораю от стыда. Красная вся, горю.

Бегу в офис, где подрабатываю в свободное время. Работа однотипная — разбирать архив и сортировать старые бумаги. Что-то откладывать на выброс, что-то распихивать по ящикам и подписывать. Может быть, когда-нибудь я буду работать в этой элитной юридической конторе.

Мечты…

Вечером, когда я уже порядком вымоталась, звонит мать.

— Чтобы через тридцать минут была дома, — безапелляционно заявляет она.