Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 63 – Рокси Нокс

— Девочки, можно я пожалуйста без очереди? Мне… мне очень плохо… — тихо прошу, почти шепотом.

В ответ раздается злобное шипение самой главной по камере:

— Офигевшая молодуха, ты че? Все тут хотят поссать! Принцесса выискалась! Нашла лохушек, чтоб тебя пропускали! Что, лучше всех тут, что ли?

В ее глазах плещется ненависть и зависть. Возможно, она показывает свой авторитет или просто видит во мне то, чего лишена сама: молодость, здоровье и еще не до конца утраченную надежду выйти отсюда.

Я уже готова разрыдаться от бессилия и унижения, но вдруг слышу спокойный, ровный голос из середины очереди:

— Да пропустите вы её, чего вам гавкать-то? Человеку плохо, видно же. Иди, дочка, я тебя пропущу. Иди!

Пожилая женщина с добрыми, усталыми глазами и поседевшими, собранными в тугой узел волосами, пропускает меня вперед. В ее взгляде читается сочувствие и понимание, ведь она видела в жизни многое, и знает цену чужой боли. Как же она мне сейчас Таисию Петровну напомнила!

Должно быть, ее уже схоронили. Ведь я здесь сижу уже несколько дней…

Благодарно киваю доброй женщине, так как ком в горле не позволяет произнести ни слова.

Спотыкаясь, словно во сне, влетаю в вонючий туалет, и тут же меня начинает выворачивать наизнанку.

Жгучая желчь обжигает горло, живот сводит судорогами.

Когда, обессиленная, выхожу из туалета, шатаясь и хватаясь за стену, вижу, что пожилая женщина ждет меня, прислонившись к стене и сложив руки на груди.

— Ну как? Тебе полегче, девочка?

— Спасибо вам огромное. Вы меня спасли.

Из темного угла камеры, словно крыса из норы, высовываетсяехидная физиономия старшей по камере:

— Принцесса наша беременная, что ли? Я слышала, как она блевала. Да все слышали эти звуки!

Отвечать не хочется, да и сил нет. Хватает только на то, чтобы отрицательно покачать головой и, опустив глаза, вернуться на свои холодные нары.

Обреченно ложусь, подтянув колени к груди, пытаясь согреться в этом ледяном склепе. Виктор отомстил мне за свои паленые яйца. Отправил меня гнить за решетку. И теперь вся надежда на Шерханова. Лишь бы не бросил… Зачем ему преступница?

После завтрака ко мне подсаживается пожилая женщина и с участием спрашивает:

— Как тебя зовут?

— Алла. А вас?

— Мария Семеновна. Ты беременная? — поглаживает меня по руке.

— Я не знаю…

— А хочешь узнать? Ведь если да, то тебе нужно беречься. Здесь можно тест купить. В магазине следственного изолятора есть всё.

— Правда? Только у меня нет… нет денег.

— Не страшно. Я оплачу услугу. Вернешь потом чаем, когда выйдешь отсюда, — подмигивает.

Мария Семеновна договаривается с конвоиром, и мне доставляют тест на беременность.

Вся камера затихает, волнуясь вместе со мной. Даже старшая не встревает с язвительными замечаниями.

Дрожащими руками вскрываю упаковку. Внутри — пластиковый корпус и подробная инструкция. Никогда раньше не делала подобных тестов, да и вообще, беременность казалась чем-то из параллельной вселенной, не имеющей ко мне никакого отношения.

А теперь вот…

Да еще и где? В тюрьме.

Выхожу из туалета, держа в руке тест. Заключенные обступают меня плотным кольцом.

Замираю, не в силах взглянуть на результат.

Тогда Мария Семеновна забирает тест из моих рук. Ее морщинистое лицо становится еще более серьезным, взгляд устремлен на две полоски.

Тишина в камере становится оглушительной.