Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 7 – Рокси Нокс

Думает, что я сплю с мужиками, урод. Один поцелуй в губы с третьекурсником на вечеринке — это и всё, чем я могу похвастать. Вот и все мои любовные подвиги!

— Что ты делаешь? — спрашивает Виктор, подкрадываясь ко мне со спины.

Вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

Вашу ж…

Даже икаю от неожиданности.

Виктор голый, абсолютно голый. На нем ничего нет. Ни носков, ни трусов. Еще и весь одеколоном облит. Фу!

— Забери свое бабло, — пихаю ему в руки то, что удалось собрать. — И оденься. Мне смотреть на тебя стыдно.

— Это твои деньги. Бери.

— Я от тебя ничего не возьму.

— Нет, возьмешь, — снова рассыпает их веером на кровати. — Я трахну тебя, Алка, прямо на бабках. Как самую конченую шлюху.

— Я не шлюха. Я сейчас соберу вещи и уйду. Мы вдвоём не уживемся здесь.

— Я не пущу. Останешься дома.

— Я спрашивать не буду. Поставила перед фактом — и всё, — начинаю собирать вещи.

Виктор грубо вырывает у меня из рук толстовку и валит на кровать.

— Пусти, сволочь! — начинаю отбиваться.

— Сразу трахнуть или сначала отсосешь? — врезается стоячим членом в мое бедро.

— Пошел на хрен! Только тронь! Я на тебя заяву накатаю. Будешь за решеткой гнить!

— Не накатаешь. Я буду давать тебе деньги, каждый раз.

— Засунь себе их в …!

— За что я люблю тебя, Алка, так это за твой длинный язык. И за него же накажу! — пытается сорвать с меня джинсы.

Раньше они с меня спадали, но пока я жила одна, немного поправилась. И сейчас они крепко сидят на мне, мои спасители.

Но что-то надо придумать!

Как отвадить раз и навсегда этого похотливого урода?!

Знаю!

Под подушкой у меня естьсюрприз для него. Надо как-то исхитриться и забрать эту штуку.

— Подожди, Вить. Подожди, не спеши!

Он чувствует перемену в моем голосе и притормаживает с раздеванием.

— Не так быстро. Ладно? И не так грубо…

— Ладно. Что ты предлагаешь? — спрашивает насторожено.

— Давай, я тебе сначала… Ну, это самое.

— Что это самое? — переспрашивает хрипло.

— Ты ложись, ляг, — скидываю его в себя, и он без сопротивления оказывается лежащим на спине.

Наверняка он думает, что я сломалась и сейчас устрою ему разогрев. А я и устрою такой ему разогрев, что на всю жизнь запомнит!

Незаметно для него забираю из-подушки зажигалку, которую спрятала вчера вечером. На случай, если вдруг ночью услышу шорох, чтобы подсветить комнату. Как хорошо, что я вспомнила про нее!

— Вить, закрой глаза, я стесняюсь.

— Алка… — рычит угрожающе, — если ты что-нибудь задумала, знай — тебе будет плохо. Я всю душу из тебя вытрясу.

— Ничего я не задумала. Давай закрывай, иначе ничего не будет! Сбегу и матери позвоню. Она приедет и выгонит тебя отсюда пинками.

— Хватит болтать, приступай!

Виктор закрывает глаза и расслабляется в ожидании удовольствия.

До свершения мести осталось

три,

два,

один….

Мысленно перекрестившись, подношу зажигалку к его небритым яйцам и чиркаю. Пламя неожиданно вырывается такое сильное, что пах отчима мгновенно воспламеняется!

Ох-ре-неть!

Отчим вскакивает с постели с дикими воплями и пытается потушить пожар между ног. Хлопает себя по причиндалам, чтобы сбить огонь.

— Алка, помоги! Ты что наделала! Я убью тебя!

Завоняло жжеными волосами и спиртом. Я поняла, почему загорелось так сильно! Боги, этот урод набрызгал себе пах плохим одеколоном, вот спирт и горел так красиво. Сам себе медвежью услугу оказал.