Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 4 – Рокси Нокс

— Руки убрал! — рявкаю. — Че решать-то, а? Это мой препод был. Пробей, если не веришь, по номерам. Ты же их запомнил!

— С преподами тоже трахаются.

— Но не я.

— Алла… — Виктор валит меня на кровать и нависает сверху, — у меня бабы так давно не было. Хочу тебя, звездец как. Ты такая вкусная… Алл… Ну че ты как маленькая? Уже не целка, по рукам пошла, теперь-то терять точно нечего. Можешь и мне дать разок. Не будь жадиной.

— Пошел ты!! Слезь с меня придурок! — бьюсь под ним. Толкаю его в живот и пытаюсь оттолкнуть ногой. Но он сильный, зараза.

— Дай мне! Не будь сукой! Алла! — рычит зверем.

— Отвали! Я все матери расскажу.

— А я скажу, что ты шлюха, сама меня соблазнила.

— Ах ты… гад!

— Это будет наш с тобой маленький секрет, — отчим слюнявит мне шею, а затем пытается поцеловать в губы.

От него разит спиртным, фу, меня сейчас вырвет!

— Пусти, больной! — бью ему коленом в пах и кусаю его за плечо.

— Ах ты тварь! — со всей дури бьет кулаком в подушку. Думала, меня по лицу ударит. — Что ты бережешь свою ватрушку, как будто она у тебя из золота сделана? Нихера она не золотая! Ты дешевка, Алка! Как и твоя мать. Только строите из себя королевен!

На удивление отчим скатывается с меня. Его спортивные штаны топорщатся в паху, волосы всклочены, жалкое зрелище.

Молчу в ответ, чтобы его не провоцировать.

Накрываю себя пледом и жду, когда он уберется из моей комнаты. Он, конечно, дебил, но насиловать не будет. Понимает, что я накатаю на него заяву. Ему всего тридцать пять, не хочет гнить в тюрьме. Только это его и останавливает.

— Ты только за бабки трахаешься, да? Будут тебе бабки, Алка. Я достану. Всю твою кровать усыплю баблом, и тогда не отвертишься. Раздвинешь ноги, как миленькая.

С этими словами Виктор убирается с моей территории. Сразу же встаю и запираюсь. Приваливаюсь спиной к двери и вытираю с шеи его слюну.

Собака противная!

Надо что-то думать. Здесь мне не будет жизни. Не будет.

Утром, когда я уходила в институт, Виктор еще спал, подложив под себя подушку. Вспоминать о том, чтобы было вчера, не хочется. Он просто напился, вот и полез. Вернется мать, и я ей все расскажу, как есть.

— Привет, Аллочка! — приветствует меня Самира во дворе ВУЗа.

Я чуть мимо нее не прошла, погруженная в свои мысли. Она как обычно в хиджабе, без косметики, в скромном платье. Ее папаша конечно садист, раз заставляет ее носить эти вещи в современном городе. Так-то Самира умная и симпатичная девочка, но стала изгоем из-за своих традиций. В институте никто так, кроме нее, не ходит.

Около полугода назад они приехали в наш город с Кавказа. Как я поняла, профессора пригласили преподавать у нас, и он согласился сменить место жительства.

Матери у Самиры нет — умерла три года назад, несчастный случай, так что заступиться за нее некому. Но я хоты бы могу отбивать насмешки придурков в ее адрес!

— Эй, тебе не жарко? — спрашивает у Самиры один из задиристых одногруппников. — Мож разденешься? — хватает кончик ее платка и дергает, пытаясь сорвать его с головы.

— Ты охренел, Белов?! — воплю, набрасываясь за наглеца. — Ей прилюдно снять платок позор, идиот безмозглый! — наношу ему удары по плечу.

За Самиру, за себя!

Меня перемыкает, и я думаю, что это отчим, а не пацан безобидный. Бью в полную силу по лицу.

За Самиру, за себя!