Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 3 – Рокси Нокс

— Девочки, я домой, хватит с меня на сегодня, — объявляю, смотря на часы.

Уже одиннадцать, пока до дома доберусь, будет уже полночь. Самый сон для слабаков типа Виктора.

Прощаюсь с девчонками, иду по улице пешком. Люблю гулять, но не каблуках. Кажется, мозоли натерла. Каждый шаг дается с трудом. Больно-о. В конце концов, плюнув на все, скидываю туфли и иду босиком. И пофиг, что уже осень.

Слышу, тормозит машина.

— Астахова, ты настолько пьяна, что забыла, какой на дворе месяц? — слышу властный голос профессора Шерханова.

— Я не пьяна, профессор.

— Садись в машину. Есть разговор.

Ух, отчехвостит прямо сейчас, без участия декана? Может и к лучшему? Выслушаю лекцию, а завтра он и не станет вспоминать.

— К вам?

— Нет, в следующий за мной Джип, — язвит Булат Муратович. — Они уже просигналили мне два раза, и, если я не съеду с дороги, у нас будут проблемы.

— У вас будут проблемы.

— Астахова, твои проблемы точно не сравнятся с моими.

Мда, это уж точно.

Обхожу тачку и сажусь на переднее сиденье. Отмечаю, что на преподе другая рубашка, значит переоделся, и от Жанны Николаевны уже избавился. А как же свидание в отеле после прогулки? Кстати, они что, правда в сквере гуляли? По крайней мере, вышли оттуда.

Вот жмот, мог бы даму и в ресторан сводить. Наверное, профессор Паскуда тоже из тех мужчинок, кто считает девушек тарелочницами.

— Я вас слушаю.

— Ты знаешь, что пить алкоголь в твоем возрасте… — начинает он занудно, и я закатываю глаза.

Отключаюсь, думая о своем, пусть болтает о вреде алкоголя, сколько влезет. Я-то знаю, что выпила самую малость. В этой проклятой банке всего триста миллилитров, и цирроз печени мне уж точно не грозит.

— Ты меня слушаешь вообще? Я тебе вопрос задал!

— А, да? Какой вопрос?

— Так, ясно. Ты почти в отключке. Я вынужден поговорить с твоими родителями.

— Не выйдет. Мать на вахте.

— Ты живешь одна?

— До сегодняшнего дня жила.

— Как это понять? — спрашивает раздраженно.

— Неважно. Не получится поговорить с родителями, вот и всё. Но я обещаю вам, что исправлюсь. Всё, больше ни капли в рот не возьму — торжественно клянусь.

Он смотрит на меня с подозрением, не прикалываюсь ли я над ним?

— Готовься к семинару, Астахова. Я обязательно вызову тебя к доске, но по какой теме — не скажу. Учи все пять.

— Ну, супер.

— Мозг надо насыщать знаниями, а не алкоголем.

— Да поняла, я. Поняла. Я могу идти?

Он бросает на меня раздраженный взгляд.

— Спокойной ночи, Астахова.

— Спокойной ночи, профессор П… Шерханов.

Захожу домой и с ненавистью смотрю на кроссовки Виктора. Как же без него было хорошо! Хочется пнуть обувь ногой, но сдерживаюсь, чтобы не наводить шум.

На цыпочках пробираюсь к своей комнате, берусь за ручку двери и слышу:

— Нагулялась? Ну и что за паскуда на иномарке тебя привез?

— Ты прав, он Паскуда.

— Зачем катаешься с такими?

— Это мое дело. А ты почему не спишь?

— Ждал тебя.

— Зачем?

— Соскучился.

Виктор вталкивает меня в мою комнату, и я ору:

— Ты че обалдел?! Здесь моя территория!

— По рукам пошла? Зачем ты это делаешь? Чтобы меня позлить, да?

— Ты сумасшедший? Ты муж моей матери, алло!Ты мне никто.

— Спала с ним? Отвечай: спала?! — бьет ладонью в стену рядом с моей головой, и я вздрагиваю.

— Не ори на меня. Не имеешь права!

— Мне не дала, а какому-то папику перепало?! У него машина крутая, я засек марку и номер, так и знай. Мамаша твоя завтра узнает, что ты больше не целка. Но, если хочешь, чтобы я молчал, можем порешать мирно, — проводит пальцами по моей груди.