Книга Один неверный шаг, страница 105 – Оливия Хейл

Это ради нее. Все должно бытьради нее. Ее удовольствие, то, чего хочет, ее оргазм. Мне нужно поставить Харпер на первое место по всем этим пунктам.

Но это чертовски трудно помнить, когда кажется, что я вот-вот разойдусь по швам.

Она водит языком вокруг головки, и я стону от внезапного всплеска жара, пронзающего меня. Пальцы сжимаются в ее волосах.

— Черт. Харпер, это... — она делает это снова, и слова растворяются.

Я теряю их все.

До тех пор, пока Харпер не начинает водить языком туда-сюда по чувствительному месту под головкой.

Края моего зрения чернеют.

— Я сейчас кончу, я не могу...

Она не останавливается. Не отстраняется. Просто водит языком снова и снова, и я рычу, пальцы впиваются в ее кудри, когда удовольствие захлестывает меня. Оно пульсирует вдоль позвоночника, яйца сжимаются, и я кончаю. Толчок за толчком, и Харпер ни на секунду не выпускает член изо рта.

Смотрит на меня все это время.

Я боюсь, что могу отключиться. Может, уже отключился. Но когда прихожу в себя, удовольствие все еще делает мои конечности тяжелыми, а Харпер сидит на пятках с улыбкой Чеширского кота на лице.

Я издаю хриплый смешок.

— Мать твою. Это было нереально.

— Да? Лучше, чем правая рука?

— «Лучше» — это слабо сказано, —дыхание все еще учащенное. — Не могу поверить, что ты проглотила.

Харпер выглядит немного смущенной, но слишком самодовольной, чтобы позволить смущению взять верх. Она пожимает плечами.

— Мне захотелось. Ты вкусный. Чистый.

— Чище, чем прямо из душа, меня и не получишь, — я провожу рукой по волосам. — Черт, это было неожиданно.

— Большое спасибо, Коннован.

Я бросаю взгляд вниз на член, теперь удовлетворенный и полувялый, висящий между ног. Не привыкай, хочу сказать я. Вместо этого тянусь за полотенцем и начинаю вытирать волосы, чтобы убрать основную влагу.

— Ты талантлива во многих вещах, Харп. Не перестаешь меня удивлять.

Она опирается на тумбу под раковиной.

— Друзья заботятся о друзьях, — говорит она с крошечной улыбкой. На щеках играет румянец, будто тоже немного стесняется. — Твой душ больше моего. О-о-о, и ванна тоже. Посмотри на нее.

Я оглядываюсь через плечо.

— Да. Не то чтобы я когда-нибудь ею пользовался.

— Что? Я принимаю ванну как минимум дважды в неделю. Это лучшее, что есть в доме.

— Отстой, — говорю я и ухмыляюсь. — И удовольствия в этом никакого, в отличие от того, что было сейчас.

Харпер закатывает глаза и отталкивается от тумбы.

— Вау. Вершина остроумия.

— Сейчас утро, и мозг уже начал плыть. Дай человеку пару минут, — я протягиваю руку и хватаю край ее футболки. — И куда это ты собралась?

— Выпустить собак и выпить кофе.

Я скольжу ладонями по ее талии, притягивая спиной к себе. Играю с подолом футболки. Та касается верха бедер, и я готов спорить, что под ней только трусики.

— А как же ты? Разве друзья не... заботятся друг о друге?

Она шумно сглатывает.

— Я не «только что из душа».

— Мне на это абсолютно плевать, — говорю я ей на ухо. — Но здесь очень удобно расположен душ, если для тебя это важно.

Она начинает поворачиваться в моих руках.

— Может быть, это...

В спальне начинает звонить телефон, а через несколько секунд лает собака. Стэнли. Оставленный один в моей комнате.

Харпер вырывается из рук и спешит в спальню. Я оборачиваю полотенце вокруг талии и иду следом.

Этот хот-дог прыгает вокруг ночной тумбочки, где заряжается телефон. Громко звонит. Я хватаю его и наблюдаю, как Харпер поднимает пса, который тут же замолкает, раз уж так старательно привлек наше вниманиек опасному электронному устройству.