Книга Один неверный шаг, страница 85 – Оливия Хейл

— Придется как-нибудь показать мне этот фильм.

— Правда? — ее глаза загораются. — Окей. Да, я бы с удовольствием. Мы могли бы устроить марафон.

Интересно, Дин когда-нибудь делал что-то подобное для нее? Ездили ли они в маленькие поездки, смеялись ли вместе, сближались ли на почве ее интересов? Желудок скручивает от ревности, которая сдавливает внутренности, за ней быстро следует вина и, наконец, какое-то темное удовлетворение. Потому что даже если и да... сейчас она здесь.

Делает это со мной, а не с ним.

Мы гуляем по саду, солнце светит с почти безоблачного неба. Ее рука касается моей — всего один раз, и от этого пальцы сжимаются в кулак. Электрический ток танцует по руке. С той ночи, с тех пор как мы поцеловались, находиться рядом с ней стало мучительной пыткой.

Мысль о «нас» всегда была глупой надеждой. Мечтой. Но теперь я знаю, какова Харпер на вкус, как ощущается в моих руках.

Если потребностьв ней и раньше была сильной, то теперь...

Мы доходим до пруда. Он больше, чем казался с парковки. Несколько лебедей скользят по воде ближе к середине, а вдоль берегов растет высокий камыш. Вода темная и мягкоколышется от движения нескольких весельных лодок, привязанных к небольшому причалу, и одинокой лодки, мирно покачивающейся неподалеку, которой управляет долговязый подросток среди кувшинок.

Я смотрю на ряд лодок, терпеливо ждущих новых пассажиров.

— Что думаешь? — спрашиваю я Харпер.

Она уже идет к причалу.

— Я в деле, если в деле и ты!

Десять минут спустя, сидя на корме лодки, я направляю нас к середине пруда. Я вынимаю весла из воды и наблюдаю, как Харпер оглядывается с тем самым мечтательным, созерцательным видом, который иногда бывает.

Словно целиком и полностью присутствует в моменте. Наслаждается им по полной, не думая о работе, или о том, что приготовить на ужин, и не тянется к телефону.

Харпер просто здесь, и мне нравится на это смотреть.

— Думаю, — говорит она, — добавлю это в список «Тридцать до тридцати».

— Добавишь задним числом?

— Да. Мой список, — мои правила.

Я смеюсь.

— Полностью одобряю, — солнце печет, я тянусь к рукавам белой рубашки, закатываю их и чувствую, как на лбу проступает пот.

— Ты выглядишь именнотак, как и должен, — говорит она.

Я хмурюсь.

— Что это значит?

Румянец ползет по ее щекам.

— Ну, в книгах и фильмах мужчины носят свободные белые рубашки. Хотя на твоей чуть меньше кружев.

Я посмеиваюсь.

— Есть немного. Да.

— И на тебе нет гессенских сапог.

— Каких-каких?

— Гессенских сапог. Но в остальном все довольно точно, — он оглядывает поместье и туристов, гуляющих по территории. — Такое чувство, будто мы посреди исторического романа или одной из историй Джейн Остин.

— М-м. За исключением того, что приехали сюда на машине, заплатили за вход и одеты не по форме...

Харпер зачерпывает пригоршню воды и посылает несколько капель в мою сторону.

— Не порти момент.

Я усмехаюсь.

— Ладно. Тогда буду хранить гробовое молчание, как джентльмен былых времен.

— Не уверена, что они были очень уж молчаливы. Наверное, это мне полагается молчать, если играем по тем правилам.

Я смотрю на Харпер, на румянец на щеках и теплый взгляд. Пользуюсь моментом, чтобы насладиться голосом, который мне никогда не надоест слушать.

— Значит, мы не играем.

Она улыбается.

— Хорошо. Значит, не играем.