Книга Один неверный шаг, страница 87 – Оливия Хейл

Но смешок затихает, когда Нейт упирается руками в край пристани. Сильными руками он выталкивает себя из воды и встает передо мной.

С него течет вода. Белая рубашка облегает контуры тела, несколько прядей волос прилипли ко лбу. Его слегка загорелая кожа ярко выделяется на фоне ткани.

Выглядит как лорд поместья после летнего купания.

Его взгляд скользит вниз по моему телу, и улыбка исчезает с лица. Нейт тут же устремляет взгляд куда-то через мое левое плечо.

Я смотрю вниз. Дерьмо. Белое платье прилипло к телу, и соски отчетливо видны. Твердые даже сквозь лифчик и платье.

Я обхватываю себя руками за грудь.

— Ой.

Он снова бросает на меня секундный взгляд, прежде чем потянуться к пуговицам рубашки. Нейт расстегивает их быстрыми движениями, одну за другой.

— Что ты делаешь?

— Держи, — говорит он хрипло и протягивает свою насквозь промокшую рубашку. Я беру ее. — И что мне с ней делать?

— По крайней мере, хоть этим можно прикрыться, — голос звучит непринужденно, но челюсть заметно напряжена. Я оборачиваю мокрую вещь вокруг себя, и, несмотря на холод и то, что промокла до нитки, к щекам приливает жар.

Теперь он без рубашки.

Широкая грудь — слегка поросшая каштановыми волосами — и подтянутый живот. Не разрисованный эффектными кубиками, говорящими о тщеславии, а с твердыми и плоскими мышцами, приобретенными благодарярегулярным упражнениям и активному образу жизни. Его плечи выглядят сильными. Руки тоже. И бицепсы. Нейт стоит всего в нескольких метрах от меня под теплым солнцем на фоне мерцающей воды.

Приходится отвести взгляд.

И теперь мы оба не смотрим друг на друга.

— Телефон, — говорю я. — Черт, я только что поняла.

Он хмыкает и откидывает волосы назад.

— Ага, мой тоже. Нужно найти миску с рисом или типа того.

— Видишь где-нибудь поблизости?

— Нет, — говорит он. Но в голосе слышится сухой юмор. — Что произошло?

— Мне жаль, я увидела змею. Даже коснулась ее! В воде. Я запаниковала и...

— И произошло то, что произошло, — говорит он, и улыбка все еще не сходит с лица. — Ну, это определенно сделало день интереснее.

— Можно и так сказать.

— Это единственный способ описать случившееся, — твердо говорит он. — А теперь пойдем, нам, пожалуй, стоит попытаться найти сухую одежду.

— Может, в лавке подарков завалялись наряды какой-нибудь ушедшей эпохи, — говорю я.

Он полусмеется и кладет руку мне на плечо.

— Думаю, лучшее, на что мы можем надеяться, это фартук или полотенца для посуды, — говорит он. — Но пойдем посмотрим, вдруг удастся состряпать из них что-то, что можно на себя надеть.

В сувенирной лавке нет нарядов ушедшей эпохи. На самом деле вообще нет никакой одежды, даже фартука. Полотенца для посуды в наличии имеются, но мы проходим мимо и выбираем гигантские банные полотенца, чей узор совпадает с деревенским сине-белым орнаментом на обоях, которые видели в большой гостиной. Вероятно, они должны были стать чьим-то сокровищем... а не пачкаться в прудовой тине.

Персонал и другие туристы бросают на нас любопытные взгляды. Я одариваю всех широкой улыбкой и придвигаюсь ближе к Харпер. Даже с рубашкой на плечах, платье липнет ко всему. Я изо всех сил стараюсь не смотреть и все же, разумеется, замечаю: ее изгибы, очертания задницы, ее белье, просвечивающее сквозь прозрачное мокрое платье.