Книга Я выбираю развод, страница 53 – Аврора Сазонова

Сердце разрывается на мелкие кусочки при мысли, что через три дня могу потерять это навсегда. Каждый удар отдается болью в висках, в груди, в животе. Слезы снова наворачиваются на глаза, но моргаю яростно, прогоняя влагу. Нельзя плакать при Тимуре, нельзя пугать ребенка материнскими слезами.

— Мама, — лепечет малыш, прижимаясь щекой к плечу, утыкаясь носиком в шею.

Маленькие пухлые ручки обхватывают шею доверчиво, цепко, и в этом объятии столько безусловной любви, что комок в горле становится невыносимым.

— Мамочка здесь, — шепчу в макушку, целую мягкие волосики. — Всегда рядом. Обещаю.

Обещание даю не только Тимуру, но и себе, клятва звучит в голове четко, непреклонно. Что бы ни случилось, как бы ни развивались события, не позволю разлучить нас. Найду способ, найду выход, но сын останется со мной.

Саша смотрит на эту картину, стоя в дверном проеме, и выражение лица меняется едва уловимо. Жесткость в чертах смягчается минимально,губы расслабляются, глаза темнеют, наполняясь чем-то похожим на сожаление или печаль. Но длится это мгновение, потом маска непроницаемости возвращается, скрывая эмоции за непробиваемым барьером.

— Идемте завтракать, — произносит ровно, направляясь к кухне.

Следую за ним медленно, неохотно, каждый шаг дается с усилием. Катя уже накрывает на стол, расставляет тарелки, приборы, наливает сок в стаканы. Движется быстро, четко, но напряжение читается в каждом жесте, в сжатых плечах, в том, как стучит посуда под дрожащими руками.

Сажусь на привычное место, устраивая Тимура на коленях. Малыш ерзает, капризничает, тянется к тарелкам, требуя еды. Саша садится напротив, и наши взгляды встречаются через стол. Смотрим друг на друга долго, и в этом взгляде столько всего невысказанного, что слова кажутся излишними.

Завтрак проходит в напряженной тишине, нарушаемой только детским лепетом и звоном приборов о фарфор. Саша ест медленно, методично, не сводя взгляда с сына. Наблюдает, как Тимур размазывает кашу по столу пухлыми ручками, как смеется, пуская пузыри в соке, как тянется к отцу, требуя внимания. В этом наблюдении столько нежности, что больно смотреть.

Понимаю вдруг, что Саша действительно любит Тимура, что для него сын не просто собственность или инструмент манипуляции. Любит по-настоящему, искренне, глубоко. И это делает ситуацию еще сложнее, потому что не могу просто демонизировать мужа, представить его чудовищем, лишенным человеческих чувств.

Катя сидит рядом, молча поддерживая присутствием, изредка подливая чай, предлагая добавку. Подруга не лезет в разговор, не пытается разрядить атмосферу шутками или пустой болтовней, за что безмерно благодарна. Просто находится рядом, готовая вступиться, если понадобится.

Тимур наелся быстро, начинает крутиться на коленях, требуя свободы. Спускаю на пол, и малыш тут же бежит к игрушкам, оставленным в углу комнаты. Садится, начинает строить башню из кубиков, увлеченно сопя.

Саша допивает кофе, ставит чашку на блюдце с тихим звоном. Встает медленно, выпрямляется во весь рост. Смотрит на сына долго, с таким выражением лица, словно запоминает каждую деталь.

— Мне пора, — произносит тихо, обращаясь ко мне. — Работа не ждет.

Киваю молча, не доверяя голосу. Саша подходит к Тимуру, опускается на корточки рядом.Гладит по голове нежно, целует в щеку, шепчет что-то на ухо. Малыш смеется, обнимает отца за шею пухлыми ручками, и картинка получается такая трогательная, что слезы снова наворачиваются на глаза.