Книга Безмолвные клятвы, страница 56 – Аймэ Уильямс

Мы падаем, и я оказываюсь сверху, его пистолет зажат между нами, и на сюрреалистическое мгновение всё, о чём я могу думать, это как мы были сплетены всего несколько часов назад. Наши лица находятся в дюймах друг от друга, пока снаружи раздаются новые выстрелы. Запах пороха смешивается с его одеколоном, с кофе, который он готовил, с оставшимися следами нашей близости — обыденное и необычное сталкиваются в этом моменте хаоса.

— Ты спасла мне жизнь, — грубо говорит он, стряхивая стекло с моих волос свободной рукой. Даже сейчас, даже после видео, после лжи, он пытается защитить меня.

— Если я позволю тебе умереть, — с трудом говорю я сквозь стучащие зубы, горе, страх и адреналин заставляют меня дрожать, — кто расскажет мне, что на самом деле было на этом видео?

Его смех больше похож на дыхание, скользит по моему лицу.

— Когда мы выберемся отсюда, я расскажу тебе всё. Я клянусь.

— Если, — поправляю я, слыша хруст шагов по разбитому стеклу. О Боже, они уже внутри. — Если мы выберемся.

Его свободная рука обхватывает мою щеку, большой палец касается моей нижней губы жестом настолько нежным, что моё сердце ноет. Даже когда смерть идёт за нами, он касается меня будто я самая хрупкая его драгоценность.

— Когда, — настаивает он. — Потому что теперь у меня есть ради чего стоит жить.

Нежность этого момента резко контрастирует с окружающим нас ужасом. Разбивается ещё больше окон, и шаги становятся ближе. Я должна быть в ужасе — я в ужасе, — но почему-то, находясь в объятиях Маттео, чувствую себя в безопасности, даже когда мир рушится. Как я могу доверять ему, всё ещё хотеть его, когда он солгал мне? Когда моя мать убита, и я, вероятно, следующая?

Прежде чем я успеваю разобраться в своих запутанных эмоциях, он переворачивает нас, прикрывая моё тело своим, а кухня взрывается хаосом. Его сердцебиение грохочет у моей щеки, пока пули пролетают над головой, и я осознаю нечто, что пугает меня больше, чем стрельба: я влюбляюсь в мужчину, которому не могу доверять, и мы оба можем умереть, прежде чем я пойму, хорошо это или плохо.

Пули свистят над головой, пока Маттео прикрывает моё тело своим. Кухонный остров не защитит нас надолго — уже летят куски мрамора от пуль, попадающих в него. Насыщенный запах кофе смешивается с порохом и разбитым стеклом, создавая сюрреалистический кадр, который мой мозг не может не каталогизировать даже в кризисной ситуации.

— Когда я скажу беги, — выдыхает Маттео у моего уха, — направляйся к гаражу. Не останавливайся, не оглядывайся.

Я хочу доверять ему. Прошлой ночью, когда он был внутри меня, шепча итальянские ласковые слова, доверие казалось таким лёгким. Теперь, когда видео с Софией свежо в моём уме, а смерть моей матери — кровоточащая рана в моей груди, всё кажется неправильным. Но какой у меня выбор?

— Три, — Его рука сжимается вокруг меня. — Два, — Пуля попадает опасно близко, осыпая нас мраморными осколками. — Один.

Мы двигаемся как единое целое, он стреляет, пока мы мчимся к двери гаража. Мои босые ступни едва чувствуют режущее их стекло — адреналин притупляет всё, кроме ощущения Маттео за моей спиной. До гаража тридцать шагов. Двадцать. Десять.

Фигура выходит из-за колонны. Не думая, я хватаю тяжёлую хрустальную вазу с приставного столика и швыряю её в голову мужчины. Мужчина падает, пистолет с грохотом отлетает в сторону. Одобрительное ворчание Маттео заставило бы меня зардеться, если бы я не была так сильно напугана.