Книга Безмолвные клятвы, страница 65 – Аймэ Уильямс

Я сжимаю его рубашку, вдыхая его запах, пока самолёт содрогается вокруг. Военные самолёты всё ещё там, окружают нас, как хищники, сгоняющие добычу. Один наклоняет крылья — предупреждение или угроза, я не уверена. Жест делает всё внезапно ужасающе реальным.

Мой отец мёртв. Моя мать мертва. Мой дядя хочет убить меня в мой медовый месяц. А сейчас мы можем погибнуть при экстренной посадке, сбитые военными самолётами над воздушным пространством Нью-Йорка. Абсурдность всего этого обрушивается на меня, и мне приходится сдержать истерический смех.

Аварийные огни вспыхивают красным по салону, пока мы продолжаем терять высоту. Сквозь окна я наблюдаю, как облака рассеиваются, открывая проблески пейзажа внизу. Мы теперь над водой — тёмное пространство Атлантики бесконечно простирается впереди. Каждый момент приближает нас к тому, что запланировал Кармин, каждая миля отмечает обратный отсчёт до побега или катастрофы.

— Я не позволю им забрать тебя, — говорит Маттео, прижавшись к моим волосам, и даже сейчас, даже здесь, я верю ему. Что бы ни случилось дальше, что бы ни задумал мой дядя, мы встретим это вместе.

Я просто молюсь, чтобы мы оба дожили до завтра.

Давление в салоне внезапно меняется, отчего закладывает уши. К хору присоединяются новые сигналы тревоги, создавая симфонию опасности, которая заставляет стиснуть зубы. Голос стюардессы раздаётся по интеркому, спокойный и профессиональный, несмотря на ситуацию:

— Пожалуйста, наденьте кислородные маски и приготовьтесь к возможному резкому снижению.

— Маттео? — Я ненавижу, как тихо звучит мой голос, но страх сжимает горло, когда военные самолёты приближаются. Их ракеты теперь видны чётче, смертоносное обещание того, что может случиться, если мы не подчинимся.

— Доверься мне, — говорит он, но его глаза прикованы к телефону — он читает что-то, что заставляетего челюсть сжаться. Его руки крепче обнимают меня, когда самолёт снова кренится, на этот раз так резко, что незакреплённые предметы скользят по полу салона.

Треск статики наполняет салон, за которым следует голос, который я узнаю. Мой дядя.

— Изабелла, — голос Кармина раздаётся из динамиков, сочась фальшивой заботой. — Прояви благоразумие. Позволь самолёту приземлиться. Мы просто хотим поговорить.

Как он «просто хотел поговорить» с моей матерью? Ярость прорывается сквозь страх, горячая и пронзающая. Этот мужчина — монстр с лицом моего дяди — убил моих родителей, пытался убить моего мужа и теперь думает, что может заставить меня приземлиться и что? Довериться ему?

— Твой отец был слаб, — продолжает Кармин, когда мы не отвечаем. — Твоя мать была глупа. Не совершай их ошибок.

Телефон Маттео снова вибрирует. Что бы он ни прочитал, его глаза опасно заблестели.

— Держись крепче, piccola, — бормочет он. — И что бы ни случилось, не отпускай меня.

Военные самолёты внезапно разрывают строй, один отворачивает влево, другой опускается под нас. Движение кажется отрепетированным, хореографическим — словно они выполняют план, к которому долго готовились. Мой глаз ловит детали даже сквозь страх: то, как солнечный свет блестит на их оружии, как они зеркально повторяют движения друг друга со смертоносной точностью.

— Они загоняют нас в угол, — Голос Маттео напряжён. — Оттесняют к Кеннеди.