Книга Безмолвные клятвы, страница 84 – Аймэ Уильямс

— Но он прав, — Добавил мелкий дон — Сальваторе, одно из недавних приобретений Кармина. Он слегка вспотел, несмотря на комфортную температуру в комнате. Дилетант. — Семьям нужна стабильность. Если ты утратил хватку...

— Утратил хватку? — Мой смех заставил нескольких донов вздрогнуть, вино плеснулось в бокалах. В панорамных окнах огни города простирались внизу, как ковёр из звёзд, напоминая мне обо всём, что я построил. Обо всём, что поставлено на карту. — Позвольте мне внести ясность. Кармин Руссо организовал убийство своей свояченицы. Он держит мою дочь в заложниках. А вы сидите здесь и обсуждаете моё влияние?

— Смелые обвинения, — ровно произнёс Кармин. — Где доказательства?

Он стоял возле богато украшенной двойной двери, безупречно играя свою роль. Его костюм Brioni, вероятно, стоил больше, чем Сальваторе зарабатывал за год — кровавые деньги, купленные ценой смерти моей тёщи. Смертью моего лучшего друга. Свободой моей дочери.

Мой телефон завибрировал у груди и что-то внутри меня уже знало, что там написано. Сообщение Антонио выбило почву из-под ног: “Она у них. Мне жаль, Босс.”

Следом загрузилась фотография: Беллу ведут в монастырь под дулом пистолета. Даже в плену она держалась с тем холодным достоинством, что впервые привлекло моё внимание. Подбородок высоко поднят в вызове, спина прямая, несмотря на пистолет у её спины. Моя красивая, упрямая, глупая жена, идущая прямо в ловушку. В тот самый монастырь, где пустила корни тьма; где секреты, которые я семнадцать лет хоронил, затаились, словно свернувшиеся змеи.

Ярость, которая захлестнула меня, не была похожа ни на что, что я чувствовал со дня смерти Софии. Требовалось всё моё самообладание, чтобы не пустить пулю в череп Кармину прямо здесь, наплевав на последствия. Но контроль — это то, что отличает таких мужчин, как я, от обычных убийц.

Контроль — это то, что сохранит моей семье жизнь.

— Нет доказательств? — Я позволил голосу стать шелковисто-опасным, поднимаясь со стула. Я заметил, кто вокруг стола напрягся, а кто незаметно потянулся за оружием. Рука старого Вителли исчезла под скатертью. Маркони сместил вес, готовый скользнуть в укрытие. Отлично. Пусть вспомнят, почемуони меня боялись. — Скажи-ка, Кармин, как там моей жене в монастыре?

Краска сошла с его лица так быстро, что это почти меня обрадовало. Другие доны неловко заёрзали в креслах, почувствовав смену атмосферы. Игра изменилась, фигуры встали на свои финальные позиции.

— Верно, — Я направился к дяде своей жены, каждый шаг был размеренным и твёрдым. Ковёр заглушал мои шаги, но напряжение в комнате возрастало с каждым движением. — Я знаю, где ты держишь их. Я знаю о медицинских проектах, которые ты проводишь над моей дочерью. Я знаю всё.

Как загнанное животное, Кармин оскалил зубы. Отшлифованная маска светского дона сползла, обнажая отчаяние.

— Ты ничего не знаешь, — прорычал он, и я увидел, как та же безумная ярость, что поглотила Джузеппе, начала разъедать его самого. — Ты даже не в курсе, что натворил твой отец. Что ты помог скрыть.

— Просвети меня, — За столом другие доны замерли, наблюдая за нашим смертельным танцем. Вителли не убрал руку с оружия. Глаза Маркони метались между нами, словно он смотрел теннисный матч, но со смертельной ставкой.