Книга Безмолвные клятвы, страница 87 – Аймэ Уильямс

Второй этаж: Меня подняли по винтовой лестнице, ступени которой были отполированы от веков использования. В комнатах, что когда-то были молельнями, стало ещё больше медицинского оборудования. Современная дверь безопасности нелепо выделялась на фоне средневекового камня — это, должно быть, лаборатория. Два считывателя карт-ключей, сканер сетчатки. Дорого. Важно.

Через окно я мельком увидела двор внизу, мысленно нанося на карту маршруты патрулирования. Четверо охранников, вероятно, меняются каждые пятнадцать минут. Предсказуемо. Уязвимо.

Третий этаж: Здесь держат Бьянку, судя по количеству охранникови медицинского персонала. Мы остановились у тяжёлой двери и тогда я мельком увидела падчерицу через двойное окно. Её вид заставил мою кровь вскипеть, но я заставила себя сосредоточиться. Считать повороты. Отмечать камеры. Находить слепые зоны.

Наконец, меня втолкнули в келью монаха, но я уже построила карту в своей голове, добавляя детали, словно мазки кисти на холсте. Потому что именно этому отец учил меня все эти годы: не просто стрелять или драться, а видеть. Как превратить наблюдение в выживание.

И теперь эти мысленные мазки могут стать решающим между жизнью и смертью.

На одной из стен висело древнее деревянное распятие, его тень трепетала в слабом свете, словно мрачный страж. Я думала о монахе, который когда-то жил здесь, искал покоя и спасения в этом суровом пространстве. Нашёл ли он его? Или он тоже бодрствовал по ночам, преследуемый тяжестью секретов, которые впитали эти стены?

Тяжёлый железный замок щёлкнул, и вошёл отец Романо. Он сменил рясу священника на дорогой костюм, который, вероятно, стоил больше, чем годовой доход большинства приходских священников. Чёрный Brioni сидел на нём идеально, но в светской одежде он выглядел угрожающим. Притворство святости отброшено, обнажая скрытого хищника.

— Удобно? — В его голосе не было и намёка на тепло, которое звучало на моей свадебной церемонии, но было больше того, что я слышала на пляже после крушения самолёта. Его глаза — бледно-голубые и холодные, как арктический лёд — изучали меня с клинической холодностью.

— Прекрасное место, — Я прислонилась к грубой стене, демонстрируя светскую грацию моей матери. Эта мысль вызвала неожиданный укол в груди — её уже похоронили? Неужели я была так поглощена выживанием, что не смогла оплакать её должным образом? — Хотя над гостеприимством стоило бы поработать. Как Бьянка?

— Проснулась, — Его улыбка напомнила мне о документальных фильмах, которые я смотрела про больших белых акул: одни только зубы и бездушные глаза. — И зовёт своего отца. Она не понимает, почему он до сих пор не пришёл за ней.

Насмешка была нацелена на то, чтобы заставить меня сомневаться в Маттео. Вместо этого она дала мне надежду. Если Бьянка проснулась и задаёт вопросы, она сильнее, чем они ожидали. Как её отец — кровный или выбранный, — она не сломается.

— Что вы пытаетесьнайти? — Я подошла к окну, сохраняя движения небрежными, несмотря на учащённое сердцебиение. Через узкий проём я рассмотрела двор монастыря тремя этажами ниже. Охранники патрулировали по заданным маршрутам, их оружие было заметно даже с такой высоты. — Должно быть, это что-то важное, если вы рискнули навлечь на себя гнев Маттео.

— Умная девочка, — Романо подошёл ближе, и что-то в его движенях напоминало змею, готовящуюся к удару. Дорогой парфюм, которым он воспользовался, не смог скрыть основной запах — что-то лекарственное и такое горькое, отчего желудок сжимался. — Ты уже разгадала часть загадки, не так ли? О Софии?