Книга Безмолвные клятвы, страница 86 – Аймэ Уильямс

Затем он ушёл, унося секреты с собой. Ну, так он думал.

Я повернулся лицом к шокированным донам, отмечая, кто выглядитнапуганным, а кто — задумчивым. Власть не терпит полутонов, и смерть Кармина создаст раскол. Но это уже другая проблема.

— Остались вопросы о моём контроле?

Ответом мне служила тишина. Один за другим, доны покачали головами. Даже Вителли держал рот на замке относительно происхождения Бьянки. Умный старик.

— Хорошо, — Я поправил манжеты, уже направляясь к двери. Кровь Кармина запачкала мой рукав — итальянская шерсть испорчена, но оно того стоило. — Тогда это собрание объявляется закрытым. Мне нужно спасти семью.

Голос Вителли остановил меня на пороге:

— Девочка — Бьянка. Если она не твоя...

— Она моя во всех смыслах, которые имеют значение, — Я не обернулся, но мои слова несли столько угрозы, что завибрировал бы хрусталь. — Любой, кто скажет обратное, не доживёт до следующего вздоха.

Мой телефон снова завибрировал, когда я добрался до машины. Ещё одно фото из монастыря: Беллу ведут в восточное крыло, где держат Бьянку. Но что-то в её позе привлекло мой взгляд. Я сильно увеличил изображение и на губах появилась лёгкая улыбка, несмотря на происходящее

Моя блестящая жена сумела незаметно подсветить записку в поле зрения камеры. Её элегантным почерком два слова:Третий этаж.

Она подсказывала мне именно то, что нужно. Даже в плену она думала на три шага вперёд.

Моя опасная, красивая жена, превращающая плен в преимущество.

— Держись, piccola, — пробормотал я, вызывая свою группу захвата во время движения. Горизонт Монреаля простирался передо мной, огни мерцали, как упавшие звёзды. Где-то в этих огнях монастырь хранит мою семью. Хранит секреты, которые могут уничтожить всё.

Они забыли первое правило нашего мира: никогда не угрожай семье мужчины, если не готов к войне.

А я вёл войны ещё до того, как они родились.

Келья, где меня держали — бывшее жилище монаха — была каменной камерой около трёх метров в ширину, стены которой, казалось, дышали веками молитв и секретов. Узкое окно, скорее бойница, чем проём, пропускало тонкие ленты лунного света, рисующие серебряные полосы на грубом полу. Я ходила по комнате, считая шаги — восемь длинных шагов в одну сторону, шесть в другую, — пытаясь не думать о том, что может происходить с Бьянкой в медицинском крыле.

Образ лица падчерицы без сознания преследовал меня, она была так похожа на Маттео во сне, что от этого сжималась грудь. Странно, как быстро она стала мне семьёй, несмотря на первоначальную ненависть. А может, и не странно. В конце концов, мы обе — продукт этого жестокого мира, обе пешки в играх, которые ведут могущественные мужчины.

Мой разум неустанно прокручивал путь, по которому меня сюда вели. Даже с пистолетом у затылка я запоминала каждый поворот, каждый дверной проём, каждый возможный путь к бегству — точно как учил меня отец.

— Двигайся, — Хватка охранника оставила синяки на руке, когда он вёл меня по древним каменным коридорам. Но пока они ожидали страха или покорности, я делала то, чему была обучена с детства: наблюдала. Я рисовала план в своём сознании, словно заполняла холст.

Первый этаж: Массивная деревянная дверь отделяла главный вход, её петли были старыми, но хорошо смазанными. Трое охранников дежурили там, все с автоматами. Входной зал разделялся на два пролёта: восточное крыло направо, куда выгружали современное медицинское оборудование, и западное крыло налево, где, судя по слабому запаху старого дыма и трав, витавшему в камне, находились древние монастырские кухни.