Книга Бывшие. Ночь изменившая все, страница 45 – Валерия Брайт

Подъезжаю к дому. Ворота бесшумно открываются. Выезжаю на территорию, гашу двигатель. Сижу несколько секунд в полной тишине и темноте, собираясь с силами и мыслями… Сейчас нужно все скинуть. Хотя бы на пару часов. Нужно перегруппироваться, чтобы завтра начать все заново.

Вхожу в дом.Тихо поднимаюсь по лестнице, стараясь не скрипнуть ступенькой. Дом спит. В голове всё ещё шумит после дороги, тело гудит от усталости. Хочу просто убедиться, что с Русланом всё в порядке, и наконец вырубиться.

Останавливаюсь у его двери. Приглушённый свет ночника просачивается через щель, заливая пол мягким янтарным отблеском. Открываю осторожно, почти беззвучно.

И замираю.

Руслан спит, как всегда, раскинув руки, сжимая в кулачке любимую машинку. Щёки розовые, волосы растрепаны. И…Алиса?

В моём доме. Рядом с моим сыном. Это вообще как понимать⁈

Стою, опершись рукой о косяк, и просто смотрю. Она лежит боком к нему, обняв его аккуратно. Лицо расслабленное, усталое, но спокойное. Плечо укрыто пледом, выбившаяся прядь падает ей на лицо и блестит в свете ночника.

Смотрю на нее, и впервые за всё это время не чувствую злости. Ни раздражения, ни обиды. Просто… тишина. И какой-то странный, болезненно тихий покой.

Руслан сопит, во сне дергает пальцами, наверное водит машинку по трассе. Алиса дышит ровно, чуть заметно. И мне почему-то хочется стоять так дольше, не нарушая эту картину. Сцена из другой жизни. Из той, которая не случилась.

Делаю шаг к ним, и пол предательски скрипит. Алиса шевелится, брови чуть морщатся, ресницы дрожат. Через секунду открывает глаза.

Сначала просто смотрит не меня секунды две. Потом ее будто током бьёт.

— Макс! — выдыхает она, резко поднимается и вскакивает на ноги. — Темка…

Я делаю шаг вперёд и прикладываю палец к её губам.

— Тсс…

Киваю на сына. Он даже не шелохнулся. Алиса замирает, смотрит на него, потом на меня. Молча босиком ступает по ковру. Мы вместе выходим в коридор, дверь тихо прикрывается за спиной.

Я поворачиваюсь к ней. Алиса отступаетна шаг, упирается спиной в стену, словно ища опоры. И поднимает на меня глаза. Сонные, опустошенные. Впервые после нашего развода я не вижу в них ни злости, ни вызова, ни той стальной брони, что всегда была ее щитом. Только голую, беззащитную надежду. Она смотрит на меня, и от этого взгляда что-то щемит в груди, сжимая легкие.

— Ты нашел его? — ее тихий голос, едва слышный выдох, полный такого отчаяния, что ей, кажется, страшно произнести это вслух.

Я не могу солгать. Не сейчас. Да и вообще я ей никогда не лгал. Просто качаю головой. Молча. И в ту же секунду она ломается.

Сначала не слышно ничего, только короткий вдох, который превращается в вздох, в дрожащий звук, а потом грудь её подёргивается, губы бледнеют, и она сгибается пополам, словно ее ударили в живот. Тихая, обессиленная истерика, никакого театра, только горе, которое не хочет вписываться в слова.

Я автоматом делаю шаг вперёд и хватаю её за плечи, поднимаю. Она не сопротивляется, просто безвольно повисает на моих руках. Затем спина снова прижимается к стене, она запрокидывает голову и закрывает глаза, а по лицу ручьями текут слезы.

— Макс, — шепотом говорит она, с трудом ловит воздух. — Его столько времени нет… Ни требований… ни звонков… Он…

Она не может договорить. Не может выговорить то, о чем я тоже подумал в машине.