Книга Бывшие. Ночь изменившая все, страница 46 – Валерия Брайт

— Э-эй, не смей… — тихо, но твердо говорю я. Беру ее лицо в ладони. Кожа горячая, мокрая от слез. — Ничего такого не произошло. Ни-че-го.

Большими пальцами глажу ее щеки, смахивая влагу. Сам в шоке от проявления такой нежности. Этот жест мне кажется таким чужим и таким правильным одновременно.

— Я найду его. Слышишь? Все будет хорошо…

Но мои слова не успокаивают ее. Наоборот. От них она вся содрогается в новой волне рыданий. Она дрожит, как в лихорадке, и слезы льются, льются без остановки. Она просто плачет. Тихо, безнадежно, отдавая всю накопленную боль.

И я, Максим Ветров, Ветер черт побери, человек, который всегда знает, что делать, который не сомневается ни в чем, теперь смотрю в глаза женщины которую последние пять лет ненавидел и еще вчера готов был придушить, и не знаю как утешить ее. А это единственное чего мне хочется в этот момент. Понятия не имею как остановить эти слезы. И это бессилие сводит с ума.

А еще… еще мне чертовски хочется еепросто обнять. Прижать к себе. Заслонить ее от всего этого ада. Это желание накатывает внезапно, сметая всю злость, всю обиду, все, что копилось годами.

И я поддаюсь этому непонятному, дикому порыву. Наклоняюсь и целую ее. Нежно. Глупо. Отчаянно. Мои губы касаются ее дрожащих губ, соленых от слез. Это не похоть. Не страсть. Это… молчаливый ответ. Это единственное, что я могу сделать, когда слова бессильны.

В первый миг она замирает. Совершенно. Кажется, даже сердце ее перестает биться. Ее губы под моими — горячие, соленые от слез, неподвижные. И я уже готов отпрянуть, осознав весь идиотизм этого поступка, всю его неправильность.

Но потом… потом Алиса целует меня в ответ с той же внезапной, непонятной страстью, которая заставляет всё внутри скрутиться. Я чувствую, как исчезают все слова, поводы, старые претензии; остаётся только этот вкус: чуть горький, чуть сладковатый, и запах её духов, который въелся в меня много лет назад и до сих пор не отпускает.

Это обвал всех стен, что мы годами возводили друг против друга. В этом нет ни злости, ни расчета. Только, животная потребность убедиться, что мы оба еще живы. Её губы дрожат, но отзываются на каждый мой жест, на каждое движение языка. Меня охватывает вспышка, мгновенная и яркая, как удар тока. Чистая, дикая потребность быть ближе и защитить, пока дрожь не уйдёт. И длится это вечность и одно мгновение одновременно. Пока в нас обоих не сгорает все: и страх, и ненависть, и пять лет разлуки. Остается только эта жгучая, иррациональная связь, которую не смогли разорвать ни время, ни обиды. И это кажется бредом, но и самым реальным сейчас.

А потом она резко отстраняется.

Так резко, что ее затылок с глухим стуком бьется о стену. Она отшатывается, закрывая лицо руками, как будто пытаясь стереть сам след моего прикосновения, спрятаться от него.

— Макс… — сломанный шепот, полный смятения и стыда. Она качает головой, не в силах вымолвить больше ни слова. «Нет». «Мы не должны». «Это неправильно». Все это читается в каждом ее вздрагивающем мускуле.

И я понимаю. Потому что сам не могу понять, что сейчас произошло со мной. Но я не говорю ничего. Вместо этого я просто делаю шаг вперед и обнимаю ее. Прижимаю к себе, чувствуя, как все ее тело бьется в мелкой дрожи. Она не сопротивляется. Ее руки все еще прикрываютлицо, но лбом она упирается мне в грудь.