Книга Смерть негодяя, страница 50 – Мэрион Чесни Гиббонс

– Наверное, капитан был из тех, кто высыпается за каких-то четыре часа, – ответил Хэмиш. – Да и вообще он был известным донжуаном. Мир несправедлив, если так подумать. Если бы Бартлетт был женщиной, его бы называли шлюхой!

– Давайте вернемся к Джереми Помфрету, – сказал Чалмерс, просматривая бумаги. – Накопали что-нибудь на него?

– Ничего криминального, – ответил Хэмиш. – Богат, имеет поместье в Пертшире, виделся с Бартлеттом время от времени на охоте. Друзьями они никогда не были. Помфрет был уверен, что Бартлетт сжульничает и обманом выиграет спор. Когда я встретил его утром в день убийства, у него было жуткое похмелье, но возможно, он разыграл для меня комедию. Помфрет просил меня приехать с утра и побыть судьей в их споре, но я отказался: мол, полковник, скорее всего, воспримет это как личное оскорбление. Хотя эта просьба могла быть простым прикрытием, ведь убийство, как мы знаем, произошло гораздо раньше.

– Кажется, Помфрет сказал Блэру, что терпеть не может Бартлетта, – заметил Чалмерс. – Вот что послужило причиной: Бартлетт стащил у него зубную щетку и чистил ею пальцы на ногах. Еще, видимо, у капитана была омерзительная привычка бриться прямо в ванне с водой. Заставляет задуматься, что же находили в нем дамы.

– Да этих женщин вообще не понять, – ответил Хэмиш. – Взять хотя бы Хезер Макдональд, жену рыбака. У них дома было чисто, будто в морге. Приходилось оставлять обувь за дверью, когда приходишь к ним. Она не разрешала мужу курить и так крахмалила его рубашки, что удивительно, как он вообще в них в лодку садился. Но в прошлом году Хезер взяла и сбежала с лудильщиком из балагана на «Играх горцев», а этот лудильщик был грязным цыганом, который и мылся-то не каждый год. Не думаю, что дамы вообще хотят романтики, – печально добавил констебль, думая о Присцилле.

Присцилла решила навестить миссис Маккей – ту самую, с больной ногой и зеленым пузырьком. Генри охотно согласился составить ей компанию. Оказаться в тридцати милях от замка Томмель показалось ему отличной идеей.

Несмотря на расследование убийства, Генри пребывал в прекрасном расположении духа. Ему нанесли визит члены местной Ассоциации крофтеров и официально обратились с просьбой провести вручение призов на завтрашней ярмарке. Они были крайне учтивы и весьма любезны. Генри почувствовал себя местным сквайром.

Пока Присцилла мастерски рулила по дорогам Высокогорья, Генри наблюдал за проносящимися мимо, словно ветер, пейзажами и думал, что было бы неплохо прикупить какой-нибудь замок. Казалось, их продают по всей Шотландии. Это бы прекрасно способствовало его растущей популярности. Надо будет как-нибудь обзавестись гербом. Если продать права на экранизацию «Герцогини Дарлинг», съемки могли бы проходить в его замке. Ему бы хватило денег обставить все с шиком. А потом, после свадьбы, Генри пригласил бы туда журналистов, чтобы статья о нем появилась в воскресном приложении к газете^[10]. Да, определенно, замок был отличной идеей.

Присцилла выглядела счастливой и совершенно неотразимой. Стоило сбежать от гнетущей атмосферы смерти, как они сразу почувствовали себя школьниками в самом начале каникул.

Когда они выехали на пустынный участок дороги, Генри попросил Присциллу остановиться и обнял ее. Она с готовностью подалась ему навстречу, и Генри испытал пьянящее чувство триумфа, когда его рука впервые скользнула ей под юбку. Однако его проворная ладонь не достигла своей цели. Вдруг он ощутил странный зуд в области затылка: чувство, будто за ним наблюдают. Он выпустил Присциллу из объятий и обернулся. Пожилой мужчина заглядывал в окно автомобиля со стороны Генри.