Книга Смерть негодяя, страница 53 – Мэрион Чесни Гиббонс

– Так это в Лондоне, – мрачно ответила Присцилла. – А тут все по-другому.

Генри пожал плечами и замолчал. Она была в плохом настроении. Он поговорит с ней, когда они вернутся в дом.

Погода испортилась. С востока надвигались мрачные черные тучи, как бы напоминая, что осень на шотландском Высокогорье наступает рано. Засохшие деревья вдоль дороги с треском покачивались, а под нависшими тенями гор поблескивали горные озера, окруженные вереском. Две Сестры, две горы над Лохдубом, резко выделялись на фоне неба будто вырезанные из черного картона.

Присцилла проехала мимо главных ворот, где толпились замерзшие журналисты и операторы с камерами, и остановилась спустя милю у заброшенного охотничьего домика.

– Пройдешь немного вперед и попадешь домой в обход журналистов, – сказала Присцилла.

– А ты куда?

– Неважно, – процедила она.

Генри пробормотал что-то себе под нос и вышел из машины.

Как только машина с ревом отъехала, он повернулся и направился обратно к главным воротам. И почему он должен упускать такой прекрасный шанс засветиться перед камерами? Проезжая мимо, Генри разглядел в толпе журналистов лондонского телевидения. Когда он подошел, пресса встретила его с восторгом.

Хэмиш вернулся в полицейский участок. Старший детектив-суперинтендант Чалмерс остановился в гостинице Лохдуба. Блэр, Андерсон и Макнаб перебрались в пансион на другом конце набережной.

Его вечерние хлопоты были прерваны двумя американскими туристами, у которых сел аккумулятор. Хэмиш помог им завести автомобиль, а потом пригласил на чай. Это была очень милая пара из Мичигана. Хэмиш, как и большинство шотландцев, с американцами чувствовал себя гораздо свободнее, чем с англичанами. Он с удовольствием проболтал с ними почти час, а на прощание велел обязательно зайти в автомастерскую, когда та откроется в девять утра, и пообещал встретиться с ними на ярмарке крофтеров.

За разговорами Хэмиш заметил, что кухонный пол нуждается в хорошей чистке. Он переоделся в старую одежду, набрал ведро мыльной воды, вооружился щеткой и приступил к работе, отбиваясь от Таузера, который принял происходящее за новую игру.

Вдруг Хэмиш ощутил, что кто-то за ним наблюдает, и поднял голову. На улице уже стемнело, и он еще не включил свет на кухне, но все равно узнал стройную фигуру, замершую в дверном проеме.

– Присцилла, заходи, – сказал Хэмиш. – Я только закончил.

– Стоило бы газеты постелить, пока пол не высохнет, – ответила Присцилла. – Иначе Таузер все заляпает.

– Вон там на стуле лежит стопка, подай мне ее.

– Я сама постелю, – сказала она, включая свет.

Хэмиш взглянул на Присциллу, но та поспешно опустила голову, и густые волосы упали вперед, скрывая лицо.

– Как раз собирался ужинать, – сообщил он. – Я бы предложил присоединиться, но полагаю, ты вернешься к ужину домой.

– Я бы с радостью присоединилась, – непривычно тихо ответила Присцилла.

– Ну, тогда тебе бы позвонить родителям. Скажи, где ты, а то они волноваться будут.

– Не хочу говорить им, что я здесь.

– Ну, тогда просто скажи, что ты собираешься сейчас в церковь, чтобы обсудить благотворительный прилавок. Съездим туда после ужина, тогда все нормально будет.

– Хорошо, Хэмиш, – кротко ответила Присцилла.

Она вышла из кухни, и он с любопытством посмотрел ей вслед, после чего мрачно задумался о двух пирожках с бараниной, купленных к ужину по дороге домой. Затем крикнул: