Книга Как выжить в книжном клубе, страница 50 – Виктория Дауд

Пока тетя Шарлотта рассматривала шкаф, я решила продолжать поиски. На туалетном столике не нашлось ничего интересного. Как и в остальных комнатах, мы не увидели здесь ни фотографий, ни безделушек, ни единого намека на личные вещи. У меня вновь возникло ощущение, что дом выхолостили, лишили жизни. Он выглядел ненастоящим.

— Давай заглянем в соседнюю комнату, — сказала я.

Там было то же самое. Просторная спальня, обставленная добротной старой мебелью, не слишком хорошо сохранившейся — в отличие от ностальгической атмосферы былого богатства. На прикроватной тумбочке пусто, внутри тоже ничего. Ни одежды в шкафу, ни халата на задней стенке двери. Все тщательно убрано, словно произошла великая трагедия или грандиозный скандал, в результате которых пришлось избавиться от следов прежней жизни.

Заглянули в комнату тети Шарлотты. На столе стояла полупустая бутылка джина, и мы обе сделали вид, что ее не видим. Секреты есть у всех, просто одни умеют их прятать, другие нет. Я не стала настаивать на обыске комнаты, выглядевшей как типичное убежище одинокой женщины. На стульях висела одежда, в углу валялись второпях сброшенные туфли, на незаправленной кровати были разбросаны журналы, полупустая коробка конфет и несколько пустых маленьких бутылочек от спиртного. Обязанности Ангелов на это место явно не распространялись, и тетя Шарлотта не нуждалась в том, чтобы я совала нос в ее одинокую жизнь. Ее мир не предназначался для других. Собственно, я не помню, чтобы когда-нибудь навещала тетю Шарлотту, даже в детстве. Она всегда приезжала к нам, а не наоборот.

— И что теперь? — чуточку смущенно спросила тетя Шарлотта.

— Ну можно…

Внезапно по дому пронесся истошный вопль, резко оборвавшийся на самой высокой ноте.

Мы замерли в полной тишине, словно этот крик впитал в себя все остальные звуки.

На шее забилась знакомая жилка, тошнотворная тревога скрутила живот.

Я моргнула, будто просыпаясь от тяжелого сна. Потом застучали шаги, захлопали двери. Не успев подумать, бежать ли на звук, необходимо ли это для нашего выживания, мы инстинктивно устремились навстречу катастрофе, в глубине души принимая ее и наслаждаясь отчаянием хаоса.

Когда мы оказались в коридоре западного крыла, стало ясно, что мама уже видела источник нашего нового кошмара. На ее осунувшемся бледном лице застыло пустое, отрешенное выражение, как у лунатика.

— У нее был страшный шок, — вздохнула Мирабель, властно обняв маму за плечи.

— Это ты кричала? — спросила тетя Шарлотта.

Мирабель кивнула на открытую дверь в комнату Джой. Соседняя дверь щелкнула, и в коридор выскочила собака.

— Нет, Мистер Трезвон! Это опасно!

Вслед за псом из комнаты вылетела Бриджет. Мама схватила пса и крикнула:

— Ему туда нельзя!

— Что случилось? Что за…

— Держи, — мама сунула пса Бриджет.

— Ты не слышала крик?

— Я читала книгу, готовилась к…

— Мы услышали его с другой стороны дома! — повысила голос тетя Шарлотта. — Ты что, глухая?

Все посмотрели на Бриджет, которая даже не попыталась ответить, затем тетя Шарлотта оттолкнула ее с дороги, и мы вошли в комнату.

Здесь пахло не так, как в других местах, — чем-то кислым, резким и вместе с тем затхлым. Мы, как испуганные дети, чувствовали, что случилось непоправимое. Комната Джой представляла собой почти зеркальное отражение комнаты тети Шарлотты. Кровать на том же месте, только тщательно заправленная, такой же туалетный столик орехового дерева с большим тройным зеркалом, никакого мусора, недопитых бутылок или стаканов. В одном из зеркал я увидела беспорядочные очертания обнаженного тела. Тетя Шарлотта застыла с вытаращенными глазами в дверях ванной.