Книга Как выжить в книжном клубе, страница 65 – Виктория Дауд

— Погоди… — видимо, тетя Шарлотта начала соображать. — Теперь ты будешь заниматься гаданием?

Я тяжело вздохнула. Показалось.

— Стоп. — Мирабель встала. — Хватит с нас предсказаний. Нам нужны ответы, а не догадки этой Нэнси Дрю^[11].

— Кого? — переспросила тетя Шарлотта.

Мы сделали вид, что не услышали.

— Нэнси Дрю. Отличная серия!

— Помолчи, Бриджет. — Я начала вести себя как мама. — Нужно поговорить с Ангелами.

Мама в отчаянии закрыла глаза.

— Правильно! Давайте с этим покончим.

— Мы с Мистером Трезвоном подождем…

— Мы знаем, Бриджет.

Питаемые взаимными страхами, мы отправились к Ангелам: необычная процессия, состоящая из недоумевающих физиономий. У меня в голове крутились тысячи нерешенных вопросов. В воображении проплывали призрачные лица, обрывки недоговоренных фраз, подозрительные взгляды. Ответы терялись и ускользали. Мысли постоянно возвращались к фотографии. Две девочки, играющие на лужайке. Счастливые лица. Беззаботные и обеспеченные. Роскошь, деньги. Все упирается в деньги.

По дороге я рассматривала темные коридоры. Видавшая виды мебель, которую не пощадило время, протертые ковры и кучки пыли, бывшие когда-то гипсовой лепниной. Даже герб с гордо раскинутыми ангельскими крыльями взирал на нас с высоты, будто горькая насмешка над былой славой.

Опускалась ночь, света едва хватало на то, чтобы разглядеть все подробности упадка. Здесь обитала старинная тьма. В углах и альковах извивались причудливые силуэты. Дерево трещало, и дом стонал от боли, словно его стены поразила ужасная неизлечимая хворь. Пахло привычным запустением, точно в школе, закрытой на каникулы. Сырость, плесень, разочарование и холод. Портреты предков — череда ничего не значащих лиц из былой жизни.

Свет, лившийся из комнаты Ангелов в конце узкого коридорчика для прислуги, манил обещанием домашнего уюта, дарил надежду на жизнь.

Увы, жизни там не было.

Они скорчились на постели в зловонном месиве кровавой рвоты, прижавшись друг к другу в последних судорогах. Измученные лица искажало страдание, словно на них надели маски, в которых проступали черты. Бледная кожа сливалась с цветом испачканных простыней, сбившихся в кучи.

Пока мы походя обсуждали, не убийцы ли они, эти люди умирали в страшных муках, не в силах позвать на помощь. Вокруг стояли ведра и валялись салфетки. Каждый из них провел финальные минуты жизни в агонии, наблюдая за муками близкого человека. Что хуже — умереть первым или смотреть, как уходит другой?

В свои последние мгновения они искали утешения друг у друга. После смерти их тела скрючились в неестественных позах. Грязная одежда прилипла к телу. Я подошла ближе и почувствовала мамину руку.

— Не подходи, — прошептала она. — Мы не знаем, от чего они умерли.

Я удивилась: не привыкла к телячьим нежностям с маминой стороны.

— Боже, какая вонь!

Тетя Шарлотта подавляла рвотные позывы, привалившись спиной к дверному косяку и прижав руку к лицу.

В комнате стоял тяжелый дух, в котором преобладал неестественный, насыщенный запах перегноя. Так пахнет свежевскопанная земля. Несчастные боролись со смертью: покрывала и одежда задрались вокруг бедер миссис Ангел, ее ноги зарылись глубоко в складки перепачканной постели. Руки Ангела крепко вцепились в простыни, комкая их в рваные узлы. Все вокруг было забрызгано мутной жидкостью. Рука миссис Ангел задела прикроватную тумбочку, разбросав книги и рамки с фото. Стакан с водой упал на пол, видимо совсем недавно: вода не успела впитаться в ковер. В другой руке женщина держала фотографию, забрызганную бурой жижей. Ту самую, с двумя девочками. Миссис Ангел выбрала это воспоминание, чтобы пережить свои последние минуты. Лица девочек, оставшиеся в далеком беззаботном времени, светились неподдельной радостью.