Книга Как выжить в книжном клубе, страница 95 – Виктория Дауд

Мама неодобрительно покачала головой.

— Угомонись, хватит уже выдвигать теории заговора. Двое несчастных одиноких стариков…

— Трое, — упрямо возразила я. — Уверена, что сестра миссис Ангел, Дорин Делламер, жила здесь. Она тоже в этом замешана.

— Милая моя девочка… — подозрительно ласково начала мама.

Это не сулило ничего хорошего. В висках застучало. Я вытерла тыльной стороной ладони влажное лицо и почувствовала исходящий от меня запах пота. Все мы забыли, когда мылись, не говоря уже о сне. У меня опять начала дергаться нога.

— Дай ей сказать, — потребовала Бриджет.

— Она моя дочь!

— К сожалению, ты редко об этом вспоминаешь.

Бриджет изобразила улыбку и самодовольно откинулась на спинку кресла.

Их лица исказились и приобрели черты карикатурных злодеев. Они хохотали, как гиены, дрожащие телеса цвета вареной ветчины раскачивались, а угольки глаз неотрывно наблюдали за происходящим. Они показывали зубы и облизывались, точно голодные одичавшие собаки. Мистер Трезвон хихикнул. У меня подкосились колени, пол качнулся. Или я…

— Урсула? Урсула! Ты меня слышишь, Урсула? Что с тобой?

Мама схватила меня за локоть.

— Усадите ее, — потребовала она, впиваясь ногтями мне в руку. — Дайте воды и что-нибудь поесть. Она измождена. Нам нужна помощь. Шарлотта, подушку. Скорее!

Я не чувствовала ни рук, ни ног. Я тонула, проваливалась в серую пелену. Падать было приятно. Мне даже в голову не приходило, что надо сопротивляться. Тянуло полностью раствориться в этой чудесной, безграничной отрешенности. Я никогда раньше не знала такой свободы и отдалась ей без остатка. Может быть, я наконец узнаю, прав ли папа, и попаду в свое самое счастливое воспоминание.

Глаза закрылись, я слышала только панические крики, неистовые и перепуганные, и при этом испытывала непоколебимое, ошеломляющее спокойствие. Мирабель бросилась к двери, пообещав принести воду и хлеб. Тетя Шарлотта превратилась в странную бескрылую птицу, танцующую на краю моего сознания. Она схватила меня за руку, вонзив в кожу пухлые белые пальцы. Мама запрокидывала мою голову и постоянно звала меня по имени, словно боялась его забыть.

— Урсула! Послушай меня!

Меньше всего мне хотелось ее слушать. Да и кто на моем месте захотел бы выныривать из прекрасного, блаженного спокойствия?

Внезапно скрутило живот, меня неудержимо замутило. Я почувствовала, как поднимается кислота, и не успела даже поднести руку ко рту. Тетя Шарлотта закричала:

— Отойди! Она сейчас…

— Что случилось? Что ты сделала?

Бриджет вместе с собакой пронеслись через комнату и остановились как вкопанные.

По шее и по спине текли ручейки пота, а на ковре, протягивая ко мне хищные щупальца, расплывалось безобразное пятно.

— Вот, выпей.

Мирабель поднесла воду к моим губам.

— Скорее, это поможет.

В голове шумело. Стакан расплывался перед глазами. Шум не стихал, сверлил мозг. Воздух вышел из легких. Я всегда надеялась, что в свое последнее мгновение вновь увижу папу. Мои самые счастливые моменты ассоциировались с ним. Но перед глазами маячило только мамино недовольное лицо.

— Не волнуйся, я все уладила, — прошептала она мне в ухо.

— Что ты…Стакан упал, вода пролилась на колени.

Наступила тревожная тишина, словно комната затаила дыхание. Сквозь дымку перед глазами я видела неясные очертания мамы. Тетя Шарлотта и Мирабель наблюдали за нами в замешательстве, а Бриджет — с осуждением.