Книга Как выжить в книжном клубе, страница 93 – Виктория Дауд

— Что-то вроде того, тетя Шарлотта, — вздохнула я.

Заглянув по пути в открытую дверь гостиной, мы ненароком услышали:

— Ну теперь вы понимаете, Мистер Трезвон, что означает выражение déjà vu?

Мы не стали их беспокоить.

* * *

В комнате Ангелов воняло разлагающейся плотью.

— Просто не верится, что мы опять здесь, — покачала головой тетя Шарлотта. — Это уже слишком. Не пора ли оставить бедняг покоиться с миром?

— Как они могут обрести покой, если вынуждены скитаться между мирами, не зная причины своей преждевременной смерти? — спросила я. — Ответ кроется здесь, и мы будем возвращаться, сколько понадобится, пока его не найдем. Тем более что, как мне известно, ни у кого из нас нет других срочных дел.

Они уставились на меня.

— Ищите.

— Что? — расстроенным тоном спросила Мирабель.

— Все что угодно.

— А нельзя ли хоть чуточку сузить круг поисков?

— Мне не хотелось бы поддерживать Мирабель, Урсула, но она права, — кивнула тетя Шарлотта. — Мы не можем опять рыться в вещах, когда за каждым нашим шагом следят покойники.

— Покойники ничего не видят, — упрямо констатировала я.

— Не знаю… может, пусть лучше полиция ищет? — неуверенно предложила Мирабель.

— Если она приедет, — согласилась я, — и застанет нас живыми. Надо найти, что их убило, Мирабель, если ты не хочешь стать следующей.

Она широко распахнула глаза.

— Ты мне угрожаешь?

Мама со вздохом встала между нами.

— Давайте отложим выяснение отношений до лучших времен, ладно?

Она посмотрела на меня, затем на подругу. Я неохотно кивнула. Мирабель отвернулась.

— Идите и проверьте гостиную, — скомандовала я. — А я посмотрю в спальне.

— Ну мы будем по соседству, — облегченно вздохнула тетя Шарлотта, спеша покинуть комнату, — буквально в нескольких метрах.

— Я с тобой, Урсула, — сказала мама.

Мирабель насупила брови, развернулась и ушла.

Мама повернулась ко мне.

— Ты не против?

— Нет.

Мы молча прошли в спальню. Там пахло разложением. Лихорадочные испарения насквозь пропитывали тяжелый воздух. Этот запах ничем не напоминал стерильность больничной палаты, где я однажды увидела пустую оболочку отца. Нет, он жил, дышал, испуская гнилостные, тягучие миазмы, как поросший плесенью хлеб, забытый в хлебнице. То, что их убило, стремительно распространялось по воздуху, въедалось в одежду, волосы и кожу, лезло в рот, пока мы не начинали чувствовать его вкус.

Я прикрыла губы рукавом кардигана и обвела глазами комнату, стараясь не задерживать взгляд на двух накрытых телах.

За приоткрытой дверью в гардеробную виднелся краешек кровати. Кровать в гардеробной. Туалетный столик с длинныи волосами на щетке. У миссис Ангел волосы были не черными, а платиново-седыми.

И у Дорин Делламер тоже. Я подумала сейчас о ней, застывшей на морозе: заиндевевшее тело будто выточено изо льда, на волосах висят кровавые бусинки. Коснется ли ее гниль, расползающаяся по комнате, или Дорин Делламер навеки застынет в том ужасном мгновении, в вихре шарфов, разметавшихся с жестокой небрежностью… в парике из длинных черных волос на белом снегу?

Я решительно направилась в маленькую комнату.

— Урсула, ты куда? — окликнула меня мама.

Толкнув дверь, я моментально поняла, что никакая это не гардеробная. Именно здесь Дорин переодевали в злополучную гадалку. Она сидела перед зеркалом и расчесывала парик. Или это делала ее сестра, пока они придумывали свой план. Дорин Делламер спала на этой кровати. Рядом с комнатой сестры. Это спальня Дорин.