Книга Птичий остров, страница 68 – Алекс Белл

– Т-там… руки в з-зеркале и… угорь… в ванне.

Кейт окинула меня изумлённым взглядом.

– Что?!

Я не стала повторять – лишь схватила её за руку и потащила в ванную.

Зеркало выглядело совершенно обычным – ни одной руки в нём не было. Весь пол был залит водой, и, когда мы подошли к ванне, мне вдруг пришло в голову, что даже угорь мог просто взять и исчезнуть. Папа и Кейт скажут, что ногу я порезала, когда брила её, или ещё что-нибудь такое. Решат, что я схожу с ума, и даже я сама так подумаю. Может быть, я даже начну думать, что они правы и у меня вообще никогда не было сестры, что Роузи существует только в моём воображении, что на самом деле это я тяжело болела, что с маяком всё в порядке, а не в порядке я сама… Но когда я показала пальцем на воду, большая рыба по-прежнему была там. Такая огромная и толстая, что занимала чуть ли не половину ванны.

Кейт не то ахнула, не то застонала.

– Господи боже мой! – Она схватила меня за руку. – Как он сюда попал?

Она привела папу. Тот сказал, что угорь, должно быть, приплыл по трубам и пролез через сливное отверстие.

– Но он толщиной с мою ногу! – запротестовала я. – Как он мог вылезти через слив?

Папа сдавил свою переносицу. Его лицо вдруг стало очень усталым.

– Не знаю, Джесс. Может быть, угри умеют становиться очень тонкими, чтобы пролезть в такие отверстия? Какой-нибудь механизм выживания. Ты же знаешь, мышь может протиснуться в дырку толщиной с карандаш и…

– Это не мышь! Это морское чудовище! – заорала я, внезапно теряя терпение. Мне так уже всё это надоело. В моих словах постоянно сомневались, никто мне не верил, никто не помогал.

– Ну и что же, бога ради, ты хочешь, чтобы я сделал? – прорычал папа.

По-моему, я ещё никогда не слышала, чтобы он говорил с такой интонацией. Но ответить я не успела – он кинулся на меня. Я застыла в шоке, всерьёз ожидая, что сейчас он меня ударит – хотя раньше такого не бывало никогда, – но вместо этого он подобрал с пола мусорное ведро и с такой силой швырнул его в зеркало, что оно разбилось на кучу острых маленьких осколков, которые разлетелись по полу во всех направлениях.

После того происшествия с руками я практически ожидала, что за стеклом окажутся люди, но, конечно же, там была только изогнутая кирпичная стена. В следующие несколько мгновений повисла странная, напряжённая тишина, хотя у меня в голове всё крутился, словно на повторе, звук разбивающегося зеркала. Папа, по-моему, был поражён даже сильнее нас – он таращился на зеркало, словно не веря, что́ только что сделал.

Прежде чем я успела что-либо сказать, на него накинулась разъярённая Кейт. Она была совершенно взбешена и прочитала ему длиннющую лекцию о том, что кто-то мог пострадать и она не собирается терпеть подобных вспышек насилия. Папу гнев Кейт настолько перепугал, что он тут же стал обычным собой, мягким и тихим, и пристыженно извинился перед нами. Но я всё думала, что на самом деле это был не он – ну не совсем он. Папа никогда не вёл себя вот так. Я ни разу в жизни не видела, чтобы он срывался. Это маяк на него так действует. Разве смотрители не писали о подобном в вахтенных журналах?

У меня кровь застыла в жилах. Неужели история повторяется? Сначала папа опустошает буфет в поисках неизвестно чего, теперь это. Что дальше – он спрыгнет с маяка? Или убьёт кого-то из нас?