Онлайн книга «Птичий остров»
|
Я пошарила руками по панелям, ища, не поддастся ли одна из них; Уилл сделал то же самое. Одна из панелей действительно оказалась расшатана, и мы нашли её довольно быстро. Я потянула её на себя – и за ней нашлась небольшая выемка. – Тут что-то есть. Я сунула руку внутрь, и пальцы сомкнулись на стопке высохших бумаг. Сверху на стопке лежало письмо. Я протянула его Уиллу, и мы вместе прочитали: Дорогой мистер Джексон! С сожалением сообщаем вам, что ваш сын Коналл совершил ужасное преступление, убив надзирателя работного дома, за что был приговорён к смерти. Казнь назначена на полдень следующего четверга. Свидания с приговорённым запрещены, но мы в установленном порядке уведомляем вас как ближайшего родственника. С уважением, комендант Уэст-Динского работного дома Мы с Уиллом молча уставились на письмо. – Ничего не понимаю, – проговорил Уилл. – Я знаю имена всех смотрителей, и среди них нет ни одного Джексона. – Может быть, он сменил имя? – предположила я. – Мы знаем, что его сына не казнили, потому что он был здесь, на Птичьем острове. Посмотри-ка, что тут за приписка внизу? Мы оба, прищурившись, продолжили читать. Да, там действительно было ещё что-то написано, но карандашом, а не чернилами, и буквы настолько выцвели, что читались с трудом: Чистосердечное признание Финна Джексона. Боже, прости меня за то, что я держал сына взаперти в темноте. За то, что врал, что его мать ещё жива. И за великое предательство, которое я вот-вот совершу. Бог свидетель, я не мог поступить иначе. – Финн – это имя одного из первых смотрителей, – сказал Уилл. – Финн Льюис. Так что, возможно, ты права. Он мог сменить фамилию. Он явно как-то вытащил сына из работного дома ещё до казни. Может быть, он согласился работать на Птичьем острове, чтобы спрятаться от правосудия? – Если мальчик был здесь, на маяке, что с ним случилось? Его отец, похоже, как-то прятал его от другого смотрителя. В записке написано про «взаперти в темноте» – может быть, в подвале? – Может быть. Но другой смотритель должен же был временами спускаться в подвал, хоть за чем-нибудь? На этот вопрос у нас ответа не было. Остальные бумаги оказались письмами Коналла, и мы забрали их с собой в комнату с фотографиями. Уилл нашёл вахтенные журналы Финна Льюиса, а я начала читать письма. Содержание было очень мрачным. Все они были адресованы матери; в них Коналл описывал свою жизнь в работном доме после того, как отец влез в долги. Жуткое, жестокое место. Он рассказывал, что постоянно был жутко голоден, даже за самые мелкие проступки его наказывали. Я с трудом верила глазам. Однажды я был очень плохим и обмочил постель. Когда мастер узнал, он подвесил меня в мешке под потолком, и я висел там всю ночь… Они заставляли нас стоять на проволочных сетках над трубами с горячей водой… Стегали жгучей крапивой… Тыкали лицом в мокрый уголь на полу… Когда мастер в то утро меня схватил, я испугался того, что он может сделать, и, не задумываясь, ударил его. Я разбил его очки, он споткнулся о скамейку, упал и ударился головой о каменный пол. На полу было много крови. Это вышло случайно, мама. Клянусь. Они собирались меня увезти и убить, но пришёл папа и забрал меня. Мы приехали на Птичий остров, и теперь мне надо сидеть очень тихо, потому что никому нельзя знать, что я здесь. Папа говорит, что не знал, что здесь будет ещё один смотритель: он приехал вскоре после нас. Он не должен знать, что я здесь, потому что раньше работал надзирателем в работном доме и он не поймёт. Он не будет на нашей стороне. Тут так темно и холодно, мама, а бури очень страшные. Надеюсь, мы скоро увидимся. Твой любящий сын… |