Книга За витриной самозванцев, страница 49 – Евгения Михайлова

Алиса спокойно, как ей казалось, объяснила Юрию Михайловичу, куда она отлучится буквально на минуты. Вынесла его измученный взгляд: он, конечно, понял, что она не столько верит в эти придуманные случайности, сколько не справляется с собственным бездействием, не может оставаться в квартире, заполненной ожиданием и страхом. Он молча кивнул.

Алиса вылетела на улицу. День был издевательски ярким, теплым и тихим. Она села в машину и только там, в этом душном закутке, почувствовала, как бешено колотится ее сердце, как дрожат руки и какая холодная темень заполнила грудь, ползет по всем венам. Только сейчас Алиса понимает, какая великая, непостижимая разница между переживанием за чужого пропавшего ребенка и тем, что испытывает мать, которая всего лишь на несколько часов выпустила из виду своего, родного. Все возможные испытания, мучения, страх и боль, которые она, казалось, так остро ощущала, думая о том, что может переживать Света, — все это стало раскаленными лезвиями, беспощадно терзавшими ее плоть и душу, рвавшими сердце на куски. Такое уже не называется ни переживанием, ни страданием. Все, что может сейчас ощущать Артем, для Алисы в миллионы раз страшнее, мучительнее и невыносимее, чем любая боль на земле.

Она вцепилась в руль, сжала зубы, доехала до той школы и той площадки. Говорила с какими-то детьми и вроде даже не показалась никому сумасшедшей. Домой тащилась практически вслепую. Перед тем, как войти в квартиру, в сотый раз проверила телефон: ей никто не звонил.

Остаток дня провалился в бездну. Алисе удалось лишь заставить себя позвонить свекрови и проводить Юрия Михайловича до его машины. А потом на нее упала ночь.

Было почти двенадцать, когда в дверь позвонили. Алиса бросилась открывать… И долго, ничего не понимая, смотрела на Морозова. Почему он?

— Извини, — сказал он. — Побоялся звонить по телефону. Чтобы не занимать его. Мне Кольцов все рассказал… Я так понял, еще ничего?

— Нет.

— Но ты ведь понимаешь, что Сергей тебе не звонит не потому, что ничего не узнал, а потому что не может терять время на звонки?

— Понимаю, Владимир. Я тебе рада.

Звонок от Кольцова раздался в половине шестого утра.

— Включи громкую связь, — взмолился Морозов.

— Доброе утро, Алиса, — произнес Кольцов. — Мы едем домой. Мы — это я и Артем. Он сейчас спит на заднем сиденье. Будь готова к тому, что выглядит он не очень. С другой стороны, к тебе едет наш медицинский эксперт Масленников. Просто осмотреть мальчика, дать рекомендации. Везет лекарства.

— Сережа, не томи, — вклинился Морозов. — Что оказалось?

— Ты там, Владимир? Молодец. Ничего хорошего и даже просто нормального, конечно, не оказалось, но это потом, при личной встрече. Не уверен, что Артем крепко спит. Пришлось нам поработать. Вскрывали чердак одного дома и подсобку у мусоропровода другого. И да, пришлось потревожить девичий сон Веры Гусевой. Ты, Алиса, наверное, удивишься, но Гусева прямо сейчас дает показания в отделении Федору Ильину.

Алиса была так ошеломлена кратким, почти ироничным перечислением занятий группы Кольцова, что на время утратила способность реагировать и соображать. Она посмотрела на Морозова, не решаясь спросить у него, способен ли их частный детектив нелепо шутить в такой драматичной ситуации.

Морозов тут же ответил на ее непроизнесенный вопрос, что ее давно уже не удивляло.