Онлайн книга «Портсигар с гравировкой»
|
– Да что ж это за безобразие? – Кот, – невозмутимо констатировал Иван Дмитриевич. – Сгони немедленно. – Ну зачем? Любимые существа должны быть вместе. Разве не так? Он обнял жену. Она его поцеловала. И впервые после родов легла в кровать с мужем. * * * 25 декабря 1873 года Иван Дмитриевич проснулся около одиннадцати. Геля, кормившая сына, улыбнулась, Котолизатор попытался взгромоздиться к хозяину на грудь, но Крутилин его скинул и, облачившись в халат, направился в столовую, где подкрепился остатками рождественского стола. Пройдя обратно в спальню, он открыл шкап, снял с вешалки мундир и свежую сорочку. – Градоначальника идешь поздравлять? – спросила Геля. – Сперва военного министра. – Хм… Зачем тебе понадобился министр? – Ну, не он мне, а я ему[8]. Я лишь пытаюсь воспользоваться. Ведь покровителей много не бывает. Ко мне, кроме Треплова, и граф Шувалов благоволит, и граф Валуев, теперь вот сам Милютин. А курочка клюет по зернышку. Может, даст Бог, службу действительным закончу. А то и тайным! – Скажешь тоже… – Будешь именоваться вдовой тайного советника… – Вот ещё! Обещай, что умрем в один день. – Обещаю. – Кстати, как вчерашний суд? Почему молчишь? Неужели Дорофея… – Да, каторга, пятнадцать лет… Встреча с военным министром прошла по задуманному, а вот аудиенция у градоначальника расстроила Крутилина. Хотя поначалу всё шло отлично. Выслушав поздравления, Федор Федорович предложил выпить: достал из шкапа коньяк и сам разлил его по серебряным рюмкам. Первый тост был за Рождество, второй за Государя, третий – за сыскное отделение: – Семь лет оно городу служит. Ты, Иван Дмитриевич, большой молодец, такое дело с нуля поднял. Я, честно говоря, сперва сомневался, что справишься, – признался градоначальник. Главной проблемой при создании сыскного отделения была нехватка кадра. Ну не имелось готовых сыщиков ни в столице, ни вообще в империи. Крутилин отбирал их поштучно. Первого, Антона Семёновича Выговского, так бездарно защищавшего вчера Дорофея Козлова, пришлось отправить в отставку из-за политической неблагонадежности. К сменившему его Яблочкову, протеже Треплова, Иван Дмитриевич поначалу отнесся с предубежденьем. Но Арсений Иванович сумел быстро растопить лёд в их отношениях и стать правой рукой Крутилина. Остальных чиновников для поручений Крутилин подобрал сам, переманив из провинции: Петрова из Кронштадта, Назарьева из Костромы, а этой осенью еще одного, Разумова, из Тулы. – И все чиновники твои – орлы. Дело крепко знают. Поэтому хочу кой-кого из них по службе продвинуть. А ты, в том уверен, себе новых подберешь. Ну что сразу загрустил? Всех не заберу. – А кого именно? – Назарьева или Петрова, а может, и того, и другого. – А куда? – В Охранное отделение. Оно у нас вроде и есть, а по сути нету. Никакой розыскной работы там не ведут, только бумажки пишут. Вернее, переписывают. Сперва полученные от Третьего отделения поручения раскидывают по участкам, затем, получив от них рапорты, сводят в общий отчет и отправляют мне и жандармам. Таким макаром мы с революционной заразой никогда не справимся. Надо против них действовать активно. Вот так, как ты действуешь против уголовного элемента: слежка, агентура, осведомители. В общем, присматривай себе новых людей. По дороге в сыскное Иван Дмитриевич прикинул кандидатов на замену: во-первых, надзиратель Новоселов, чудом спасшийся от смерти на прошлое Рождество[9], за прошедший год он здорово по службе «подрос», во-вторых, Перескоков. Крутилин был уверен, что из него тоже получится хороший сыщик. |