Онлайн книга «Портсигар с гравировкой»
|
– Может, ещё щей навернёте? – предложил Телятин. Городовой с надеждой посмотрел на столичного коллегу, сам-то он был не прочь, да и от рюмашки не отказался бы. Но Новоселов покачал головой: – Благодарствую, но давайте к делу. – Портсигар сдала 18 октября крестьянка Нина Ивановна Краснова… – Кто? Киска? Где она его взяла? – удивленно воскликнул городовой. – Что ещё за Киска? – уточнил Новоселов. – Нинка-Киска, проститутка, её весь город знает. – Ну не весь, я лично видел её впервые, – заявил Телятин, явно адресуя эти слова супруге. – Неважно, – сказал Новоселов. – Нинка только портсигар сдала? Может, ещё что-нибудь? – Всё-то вы знаете, – покачал головой Телятин. – Ещё золотую булавку, осыпанную мелкими бриллиантиками, и две парные запонки. Тоже золотые, но с диамантами покрупней. – Как объяснила их происхождение? – Сказала, что клиент её в залог оставил. Но прошел-де уже месяц, он за ними так и не явился, а ей очень нужны деньги. Объяснение, конечно, сомнительное, проститутка она из самых дешевых… – То есть ты с ней знаком? Ах, вот откуда у меня сыпь на причинном месте! – и супруга ударила мужа по голове тряпкой, которой сметала со стола. – Прошу вас удалиться, сударыня, – грозным тоном приказал ей Новоселов. – Ну погоди, я тебе сегодня такую киску устрою, – пообещала Телятина мужу и, хлопнув дверью, вышла. – Рассказывайте дальше, – велел Новоселов её мужу. – А что рассказывать? – скис Телятин. – Киска хотела полста рублей. Я сказал двадцать. Сошлись на тридцатке. Киска баба неграмотная, я сам за неё написал расписку, что сданные вещи нажиты ею законным путем, она поставила крестик. – Кому продали портсигар? – Так, так… 9 ноября, учителю Воронкову. Он тоже Аркадий Яковлевич, ему гравировка на портсигаре подошла. Заплатил пять рублей. – А запонки и булавку? – Они здесь, у меня, вещи дорогие, не каждому по карману. – Я их изымаю. Они были украдены, их владелец убит. Дайте листок, я напишу расписку. – Конечно, конечно. А может, вы тогда меня задержите? – За что? – За скупку краденного. Месяцок в съезжем доме посижу, благоверная к тому времени остынет. – Ну раз просите, тогда конечно, – вошел в обстоятельство Новоселов. Сдав ростовщика в участок, они с городовым отправились к Киске. Проституткой она была бланковой[10], промышляла у себя дома. Миновав небольшой палисадник, полицейские подошли к покосившейся избе и постучали. Открыли им не сразу. – Васька? Чего так рано? Я ещё сплю, – зевнула молодая симпатичная девка, одетая в одну рубашку. – Тут по твою душу из самого Питера, – объяснил городовой, указав на Новоселова. – Там что, всех девок оспой сморило? Ну проходи, раз приехал, а ты, Васек, будь другом, сгоняй за пивком. Всю душу после вчерашнего трясет. – Ты, Нинка, не поняла, – вступил в разговор Новоселов. – Я из сыскной полиции, расследую убийство. И приехал не кувыркаться, а тебя допросить. – Какое ещё убийство? – ошарашено спросила Нинка. – Можно пройти? – Зачем? Я знать ничего не знаю. Но впустить полицейских ей пришлось. В избе было накурено, окурки валялись на заплеванном полу. Из мебели имелась широкая кровать, на которой уместился бы взвод, и стол, на котором валялись выпитые вчера бутылки. На печи сама с собой играла маленькая, лет трех, девочка, не обратившая на пришедших мужчин никакого внимания. Брезгливо вытерев рукавом грязь на лавке, Новоселов сел. |