Книга Кавказский рубеж, страница 115 – Михаил Дорин

Я снял шлем, провёл ладонью по мокрым волосам и посмотрел на инженера.

— Лучший, Паш.Спасибо за матчасть, — улыбнулся я, вылезая из кабины.

— Пожалуйста. Вот только с дверью теперь беда, — показал Паша на правый борт.

— Вот так… постучались к нам, — присвистнул я.

Дверь грузовой кабины выглядела жутко. Дыра была размером с гандбольный мяч, края металла вывернуты вовнутрь. Снаряд вошёл в кабину под углом.

— Ещё полметра вперёд и снаряд прилетел бы тебе в спину, командир, — помотал головой Паша.

— Ты только Антонине Степановне не проболтайся, — улыбнулся я.

— Могила, Сан Саныч…

— Мать честная… — раздалось слева от меня.

Это Лёха вылезал из кабины оператора. Сейчас он двигался медленно, неуклюже цепляясь за подножки. Его лицо было серым, покрытым потом, глаза лихорадочно блестели.

Он спустился на землю и уставился на дыру в борту, не в силах оторвать взгляд. Руки у него мелко дрожали, когда он безуспешно пытался попасть сигаретой в рот.

— Сан Саныч, это ведь… Я даже удара толком не почувствовал, только тряхнуло. Это ж какая удача!

Я подошёл к нему, по-дружески хлопнул по плечу.

— На удачу обычно рассчитывают неудачники, а мы с тобой всё сделали правильно. Потому, и живы. Кстати, ты чётко сработал. Удержал марку как надо, хотя болтало нас знатно. Молодец. Зачёт.

Лёха слабо улыбнулся.

— Так это… ну того… у меня инструктор хороший был в Торске, когда я там на переучивании был. Он меня прям научил с аппаратурой работать хорошо. Во такой мужик! — показал мне Алексей поднятый вверх палец.

— Хм, а ты за ним ничего странного не замечал? — улыбнулся я, догадываясь, о ком говорит Лёша.

— Ага! Он как-то случайно мне все простые карандаши переломал. А я только новый набор купил. Но он мне возместил. Мне сказали, что это свойство Иннокентия Джонридовича.

Да, приятно услышать знакомые имена.

— Кстати, он мне про вас много рассказывал. Особенно про вашу поездку в Сирию.

Тут Лёшу прорвало, и он предался воспоминаниям о рассказах Кеши.

Через пару минут стих гул двигателей вертолётов. И в этот момент пара Су-27, наша «крыша», заходила на посадку. Тяжёлые истребители коснулись полосы, выбросив тормозные парашюты.

Через десять минут, оставив техников колдовать над пробитым бортом и отправив Алексея на отдых, я ушёл в сторону штаба. У КДП перехватил Аркаева, который выкуривал, кажется, уже десятую подрядсигарету.

А ведь он не был курящим, насколько я помнил.

— Как состояние? — спросил я.

— После пятой сигареты уже нормально, — затушил Беслан окурок.

— Пойдём к Гаранину…

— Погоди. Мы задачу выполнили, но насколько это поможет местным? День, максимум два, и из Тбилиси пришлют подкрепление. Регулярная армия воевать не пойдёт, а вот бандюг пришлют. Этот Китовани вообще заявлял, что ни о каком суверенитете и автономии Абхазии и Южной Осетии нет и речи. Он же первый и даст своим бандитам технику, артиллерию и много оружия, — говорил Беслан с волнением в голосе.

— Значит, получит ещё один налёт. Насколько хватит нас, столько и будем работать. Пошли к генералу, — повёл я за собой Аркаева.

В кабинете, как и всегда, стоял запах табака и крепкого чая. Кирилл Шестаков стоял у окна, держа в руках дымящуюся кружку. Он выглядел подчёркнуто спокойным, словно и не было никакого боя, только чуть прищуренные глаза выдавали напряжение.