Книга Кавказский рубеж, страница 113 – Михаил Дорин

— 208-й, место, — запросил я в эфир.

— Я справа, за гребнем! Он снижается к реке, — ответил мне ведомый.

Я оглянулся. Ми-24 с семиконечной звездой наборту, поняв, что первая атака не удалась, и потеряв преимущество внезапности, нырнул вниз, пытаясь скрыться в рельефе местности, уходя в сторону грузинской территории.

Однако, мы уже хорошо разогнались, так что можно выполнить пуск управляемой ракеты.

— Второй! — громко сказал ведомый, заметив ещё один Ми-24.

Я краем глаза увидел силуэт ещё одной «двадцать четвёрки». Видимо, это был ведомый того, кто нас атаковал.

— Понял, наблюдаю его. Работаю. Выходи справа от меня, — ответил я, разворачиваясь на вертолёт грузинских ВВС.

— Справа и ниже! — прозвучал напряженный голос Лёхи в наушниках.

Но в этот момент с земли открыли огонь из пулемётов.

Второй Ми-24 противника пытался маневрировать, но безуспешно. Вертолёт резко опустил нос, а с левого движка повалил чёрный дым. Теряя обороты, противник сел на вынужденную, ломая шасси о каменистый берег Псоу.

— Остался ещё один, — констатировал я.

В ту секунду огонь с земли открыли и по нам. Благо очередь из крупнокалиберного пулемёта прошла мимо.

Заметить место откуда велась стрельба было сложно. Сердцебиение слегка участилось.

Снаряды прошли рядом, рассекая пустой воздух.

— Лёха, работаем по ведущему. Он уходит к ущелью, — дал я команду оператору, продолжая наблюдать за уходящим Ми-24.

— Принял. Аппаратура включена, — отозвался Лёха.

Я заложил крутой вираж, выводя нос машины в сторону уходящего противника.

— Цель вижу! Марка на цели.

— Понял. Дальность? — спросил я.

— До цели 5.1… 4.9. Готов!

Я удерживал вертолёт ровно, давая оператору те самые драгоценные секунды для пуска.

— Пуск… твою мать, сорвалось! — выругался Лёха, когда грузинский Ми-24 слился с верхушками деревьев на склоне горы.

Заметив наш манёвр, грузинский лётчик резко снизился и нырнул за скальный выступ, прикрываясь рельефом.

Можно бы было дать знать о появлении вертолёта нашим истребителям. Однако, для самолёта вертолёт не такая уж лёгкая цель. Да и мы плотно увязли в бою, могут и зацепить.

— Наводись. Сейчас появится, — скомандовал я оператору.

Снизу снова ударили пулемёты. На этот раз плотнее.

— 208-й, прикрываю, атака! — сказал в эфир мой ведомый, отворачивая от меня на наземную цель.

Я бросил машину вниз, буквально падая в узкую ложбину между холмами, скрываясь от огня. Вертолётпронёсся в нескольких метрах от склона, едва не цепляя несущим винтом кустарники.

Слева, на открытом плато, занимали позиции для атаки абхазские Т-55 и пара трофейных Т-72. Я видел, как дёрнулся ствол одного из танков, открыв огонь. Снаряд ушёл вдаль, и через секунду где-то в позициях грузинских войск взметнулся столп земли. Танки били прямой наводкой, методично пробивая оборону противника.

— 317-й, Горцу! Арта в работе. Внимательно! — предупредил меня авианаводчик.

Это работали «Грады» и гаубицы абхазов. Разрывы ложились кучно, перепахивая позиции грузинских отрядов.

— Наблюдаю выход! От меня справа, — доложил я.

И тут вновь мы вышли на дальность пуска. Ми-24 с семиконечной звездой на фюзеляже вновь появился.

— Вот он! Держи, командир, — сказал Лёха, наблюдая, как противник совершает манёвр и… теряет скорость.

— Вижу.

Грузинский лётчик, видимо, потеряв визуальный контакт с нами в складках местности, набрал высоту. Он выскочил из-за каменистой гряды, задирая нос и тут же попытался довернуть влево, гася инерцию. Скорость у него упала почти до нуля. Он завис, став идеальной мишенью на фоне серого неба.