Книга Кавказский рубеж, страница 27 – Михаил Дорин

Мы подошли к стойке шасси. Я проверил выход штока и пошёл дальше. Обошли хвостовую балку и заглянули в лючок. Далее проверили рулевой винт и убедились, что сняты чехлы с приёмников воздушного давления.

— И не забывай всегда благодарить за вылет. Как людей, так и вертолёт, — погладил я остекление кабины.

— Понял, — кивнул Петрухин, и мне показалось, что плечи у него чуть-чуть распрямились.

— Тогда вперёд, в кабину.

Мы забрались в кабину. Привычный, тесный мирок, пахнущий кожей и металлом. Я занял правое кресло, а на командирское сел Петрухин. Ваня Исаев привычно устроился на своём месте в проходе.

Запуск прошёл штатно. Прогудела вспомогательная силовая установка. Затем, наполняя кабину вибрацией и мощным гулом, поочерёдно ожили двигатели. Лопасти несущего винта лениво провернулись, а затем слились в прозрачный, сверкающий на солнце диск. Стрелки приборов заняли свои рабочие сектора.

Я откинулся на спинку кресла, демонстративно расслабив руки на коленях, хотя ноги мягко легли на педали, а левая рука была в сантиметре от рычагашаг-газ.

Пока я подгонял привязные ремни и подключал «фишку», чувствовал на себе взгляд. Повернув голову, я увидел, что Сашка смотрит на меня во все глаза. В этом взгляде было уже не то испуганное оцепенение, что в кабинете, а какая-то щенячья преданность и нескрываемое восхищение.

— Петрухин, — мой голос в наушниках прозвучал громко и чётко.

Курсант вздрогнул.

— Я, товарищ подполковник!

— Ты чего на меня уставился, как на икону? Я не красна девица, любоваться тут нечем. Ты на приборную доску смотри. Она тебе сейчас гораздо больше интересного расскажет. Температура, давление, обороты — вот твои лучшие друзья на ближайшие сорок минут.

Я перегнулся через центральный пульт и ободряюще похлопал его по плечу. Жест был простой, но я почувствовал, как мышцы под его комбинезоном, натянутые как струны, чуть расслабились.

— Расслабься, Саня. Мы просто работаем. Зачитывай карту контрольных докладов.

— Понял, карту!

Все доклады «прописали» на магнитофон, и пришло время выруливать.

— Запрашивай, — кивнул я курсанту.

Петрухин нажал тангенту радиосвязи.

— Снабженец, я 441-й, запуск произвёл, карту выполнил, предварительный.

Голос у него дрогнул лишь на секунду, но фразу он закончил ровно.

— 441-й, я Снабженец, разрешил, — отозвался руководитель полётами.

— Группе руководства, добрый день от 002-го, — быстро поздоровался я в эфир.

— Приветствуем!

Я специально отвернулся к блистеру, делая вид, что меня безумно заинтересовал проезжающий вдалеке топливозаправщик. Пусть тёзка думает, что я ему полностью доверяю. Но периферийным зрением я цепко следил за каждым его движением.

Вертолёт качнулся и мягко покатился по бетонке. Петрухин вёл машину аккуратно, стараясь держать линию разметки. Он не дёргал ручку, и это уже было хорошим знаком.

— 441-й, карту выполнил, взлёт с транзита в зону, — доложил он, когда мы замерли в начале транзитных ворот на магистральной.

— 441-й, взлетайте, зона 2.

— Понял, — выдохнул Петрухин, больше для себя, чем для меня.

Я продолжал играть роль пассивного наблюдателя. Сейчас будет одни из самых сложных элементов — отрыв и висение.

— Так, взлётный курс 135°. Отход на первом развороте, — проговорил Петрухин по внутренней связи.

— Верно. Там за нами очередь. Не задерживай, — сказал я, намекая,что на магистральной уже выстроились несколько бортов.