Книга Кавказский рубеж, страница 58 – Михаил Дорин

Пацан упал рядом и накрыл голову руками.

Я даже не успел понять, услышала ли меня женщина. Свист перешёл в грохот. Земля под нами подпрыгнула, словно живая. Ударная волна прокатилась по пляжу горячим утюгом, забивая уши, нос и рот песком.

Серия взрывов слилась в один сплошной гул. Где-то совсем рядом зазвенели разбитые стёкла, и посыпалось что-то тяжёлое.

Всё длилось секунды три, а затем вертолёты начали удаляться. Я приподнял голову, стряхивая песок с век. «Крокодилы» не стали делать второй заход.

Они заложили крутой вираж над морем, сверкнув брюхами, и ушли в сторону гор, оставляя за собой шлейф выхлопа. Их задача была выполнена.

— Вы живы? — бросил я женщине под собой.

Она смотрела на меня остекленевшими глазами и мелко тряслась, но кивнула.

— Мама, а что это? — произнёс мальчуган рядом со мной.

— Это… это… — смотрела на меня женщина, и я быстро ей кивнул.

Да, именно это и называется война. Проклятая и ненавистная.

Я вскочил на ноги, чтобы посмотреть, куда легли ракеты. Они попали прямо туда, где ещё минуту назад стояли пёстрые торговые палатки с сувенирами, чурчхелой и газировкой.

Оттуда вверх поднимался чёрный, жирный дым. Разноцветные тенты превратились в горящие лохмотья. Каркасы палаток были искорёжены, словно их сжала гигантская рука.

Первые секунды стояла звенящая тишина. Несколько контуженых людей не могли издать ни звука. А потом пляж взорвался криками. Это был не тот весёлый визг купальщиков, а животный вой боли и ужаса.

Я рванул к самому эпицентру, чтобы хоть кому-то помочь.

Песок здесь был перемешан с каменными обломками и рыхлой землёй. Под ногами хрустело стекло и пластик. Пахло горелой плотью и кровью. Этот сладковатый металлический запах ни с чем не спутать.

— Помогите! Сюда! — кричал мужчина, стоящий на коленях посреди разбросанных мандаринов.

Он прижимал руки к животу молодой девушки. Сквозь его пальцы толчками била тёмная кровь.

— Держи крепче! Дави всем весом! — крикнул ему кто-то из подбежавших мужчин,протягивая полотенце.

Я перепрыгнул через поваленный прилавок. И тут картина была страшной.

Пожилая женщина, торговавшая семечками, лежала неестественно вывернув шею. Ей уже не помочь. Рядом парень в плавках, у которого ногу посекло осколками, пытался ползти, оставляя за собой кровавый след на песке.

Но самое страшное было чуть дальше.

Возле перевёрнутой тележки с мороженым лежала маленькое тело. Девочка лет семи, в ярком купальнике в горошек. Рядом валялся надкушенный вафельный стаканчик мороженого, который тоже был весь красный от крови.

Она громко кричала, пытаясь что-то сделать с раной на ноге. А в это время по её бедру расплывалось красное пятно.

— Тихо, маленькая, тихо, — подбежал я к ней.

Мой голос звучал ровно, хотя внутри всё леденело.

— Мужики! Ремень! У кого есть? — крикнул я.

Какой-то парень с безумными глазами стянул с брюк ремень и кинул мне. Я перетянул детскую ножку выше раны, затягивая кожу до побеления. Кровь перестала бить фонтаном.

— Держись, кнопка, держись, — громко говорил я.

Девочка слегка успокоилась и уже просто плакала. Слёзы продолжали стекать по её щеке, образуя тонкие линии на размазанных пятнах крови.

Вокруг творился ад. Люди бегали, кто-то рыдал над телами, кто-то просто стоял в ступоре, глядя на свои окровавленные руки. Местные мужики уже тащили раненых к машинам, не дожидаясь скорой.