Книга Сирийский рубеж 4, страница 35 – Михаил Дорин

— Да. Его создали в интересах американо-канадского спецподразделения, которое потом проводило диверсионные операции в немецком тылу во времена Второй Мировой. И таких ножей было сделано немного.

Он перевернул тело, и под курткой показалась пластина бронежилета с выбитым логотипом. А ещё через разорванную ткань на плече парня была татуировка с эмблемой Блэк Рок.

Но главное — лицо. Парень был молод. Слишком молод для озлобленного «пса войны» и «солдата удачи».

— Так-так-так. А вот этого мы зря убили, — тихо сказал Казанов.

— Иваныч, почему зря?

— Оу, я вслух сказал? Лучше нам было бы взять его живым. Не бери в голову, Саша. В любом случае, по каждому из этих наёмников «плакала» высшая мера.

На этом наш осмотр был завершён. Какая-то недосказанность в словах Казанова присутствовала. Но у него это профессиональное — говорить ровно столько, сколько нужно для дела.

В следующие несколько дней рутинная работа по поддержке сирийцев в Пальмире продолжилась. В день на каждого из моих подчинённых приходилось по несколько вылетов. Главное, что нет потерь. Все возвращаются на базу и готовятся к новым вылетам.

Наконец-то, Каргин смог позволить себе несколько часов в день поспать, оставляя то меня, то Батырова за главного.

Вот и сейчас, Виктор Викторович отправился в комнату, чтобы прилечь на кровать и отдохнуть. Я же продолжил его дело и контролировал работу группировки, которая выполняла задачи в районе Пальмиры.

— Господин Искандер, у вас борт летит сюда с восточного сектора. С нашими людьми, — подошёл ко мне сирийский полковник, сидящий в нескольких метров от меня на командном пункте.

— Есть такой. Что-то случилось?

Ми-8, командиром которого был Могилкин, летел с окраины Пальмиры под прикрытием пары Ми-28. Эти две машины недавно вернули в строй и теперь используют по полной.

Я как раз налил себе чай и вернулся на рабочее место. Ещё даже глоток не успел сделать.

— Нет. Мы просто контролируем. Там же полковник Аль-Сухейль. Ему сегодня в Дамаске нужно быть. Героя Республики сам Верховный главнокомандующий будет вручать.

— Солидно, — кивнул я.

— Давно у вас хотел спросить. Вы ведь тоже Герой Республики. Каково это?

Даже и не знаю, что ответить этому сирийцу. По сути, награда — признание того, что твоя работа и действия оказались нужными в определённый момент времени.

Но ты же был не один.

— Почётно и, в определённой степени, честь. Но любую награду нужно делить на множество человек. Я, как лётчик, лишь «наконечниккопья».

Сириец кивнул, а потом слегка напрягся. Как и я.

— 501-й… 501-й, тяжело управляется. Площадку наблюдаю. Сажусь, — услышал я в динамике голос Могилкина.

— 501-й, понял. Попадание с земли? — запросил у Петруччо руководитель полётами, но он не ответил.

Пара секунд молчания и в эфире появился Хачатрян, экипаж которого и прикрывал Могилкина.

— 501-й, сел. Борт норма. Встаём в круг. Нужна команда техпомощи.

О воздействии с земли Рубен не доложил. Я дал команду оперативному разбудить Каргина, а сам вызвал экипаж ПСО. Виктор Викторович выбежал в одной майке из комнаты и был взволнован.

— Так, что тут? Где упал?

— Товарищ полковник, он сел. Борт норма, пассажиры тоже. Его сверху прикрывают. О воздействии с земли не докладывали.

— Ага. Понятно, что… а что тогда могло случиться? — потирал глаза Каргин, присаживаясь на стул рядом со мной.