Книга Сирийский рубеж 4, страница 36 – Михаил Дорин

— Может неисправность. Сейчас выясняем что нужно. Отправим туда команду техпомощи.

Я посмотрел по карте, где приземлился Могилкин. Это всего в 10 километрах от древней Пальмиры, сразу за горным хребтом Джебель-Нейсер.

— Может свои?

— Днём не различить тройку вертолётов в воздухе сложно. Да и откуда у мятежников вертолёты, что их могут спутать, — ответил я.

На командный пункт вошёл Батыров и мой заместитель по инженерно-авиационной службе Гвоздев.

— Дмитрий Сергеевич, бери команду техпомощи во главе с товарищем майором и туда, — распорядился Каргин, подавляя большой зевок.

— Разрешите мне тоже. Всё же, мои подчинённые, — спросил я, и Виктор Викторович кивнул.

Только я встал с места, как Каргин остановил меня.

— Саныч, а ты опять чай не успел попить?

— Да. Угощайтесь.

— Ага, только он у тебя несладкий. Пойду кину рафинада.

Вот так я в очередной раз подал заместителю командира корпуса чай. Практически в постель.

Через полчаса мы уже подлетали к месту вынужденной посадки. Сделав небольшой круг над местом приземления, я уже понял суть проблемы и почему Петруччо пришлось преждевременно сесть.

— Сан Саныч, Каргин будет недоволен, — перекрикивал шум двигателей Гвоздев, нагнувшись ко мне.

— Определённо.

Зам по ИАС с первого взгляда на место посадки понял, в чём причина. Одно радует, что вертолёт восстановить будет несложно.

После посадки я сразу вышел из Ми-8 инаправился в сторону аварийного борта. Вертолёт тихо и мирно стоял на ровной площадке. Лопасти несущего винта слегка покачивались, а рядом столпилась группа сирийского спецназа во главе с полковником Аль-Сухейль.

— Мир вам, аль-каид! — поприветствовал он меня, и мы крепко пожали друг другу руку.

— И вам мир, Хасан. У вас без травм?

— Всё отлично. Ваш лётчик оперативно выполнил посадку. Такой скрежет был на борту. Я уж подумал, винты сейчас отлетят.

Я кивнул и обратил свой взор на вертолёт. Сверху от втулки несущего винта тянулись длинные провода линий электропередач. Они же лежали и за вертолётом, а вдалеке стояли и два покосившихся столба.

Судя по всему, Петя Могилкин решил либо в Чкалова сыграть, либо слишком увлёкся полётом на предельно малой высоте.

Хорошо ещё, что Аль-Сухейль не сильно вдаётся в причины аварийной посадки. Зато в них будет вдаваться Батыров.

Димон подошёл к нам и взглянул на вертолёт.

— Ну это… хреново, товарищ майор, — сказал он мне.

— Вижу.

— Господин Аль-Сухейль, мы сейчас выполним осмотр, и за вами прилетит другой борт, — сказал Батыров.

Полковник поблагодарил нас и ушёл к своим подчинённым.

А мы с Димоном пошли к… своим. Могилкин как раз поправлял форму, чтобы доложить нам, как полагается.

— Главное, что все целы. В причинах разберёмся, — сказал я.

— Ты уж потрудись. Но мне уже всё понятно. Намотал провода на винт. Хотел повыламываться. Что за мальчишество! И это, когда ещё немного и Пальмира будет взята окончательно.

Я остановился и посмотрел на Батырова.

— Ты чего вскипаешь? Разберёмся с Петруччо по всем статьям. Давай сначала его послушаем.

Димон выдохнул и кивнул. Такое ощущение, что эту аварию на него повесят сейчас.

Я первым подошёл к Могилкину и его экипажу, пока Батыров обходил вертолёт с разных сторон.

— Все целы? — спросил я, пожимая каждому руку.

— Так точно, — сказал Петя и начал выпрямляться передо мной.