Книга Чистое везение, страница 101 – Марьяна Брай

Варя выгнула губы подковой, явно недовольная происходящим. Но спорить со мной не стала: вспомнила, что они жили тут на довольствии и правда лежали днями. Про вскопанный их силами огород я ещё не говорила.

После обеда и небольшого «перекура» Никифор ввёл всех в курс дела: дал задание на сегодня, пересказал всё, о чём узнал от меня недавно, и повел бригаду к месту.

Я задержала Трофима и рассказала о том, что ребятишки легализованы, поставлены на довольствие. И, что важно: жить теперь будут под его непрестанным вниманием. Но на утреннее, очень важное для ученых время он должен будет передавать их мне. Трофим был и рад, и напуган одновременно. Клялся, что не планировал плохого, что не сообщал о них, поскольку жалел. Ведь мальчишки не самые плохие, работящие и послушные,коли их силу направить в нужное русло. А потом улыбнулся и долго благодарил меня.

Я за день так устала, что не чувствовала ни рук, ни ног, но радости моей не было предела. Да, был небольшой страх, что не получится задуманное, не осилю или не учту что-то. Этот страх я отгоняла, вспоминая о том, как он преследовал меня всегда, не давая начать что-то важное, серьезное в той, прошлой жизни, где мне во всём не везло.

И как только я вспомнила о своем невезении, вдруг поняла, что здесь все складывается совсем иначе: да, семья развалилась именно в день моего пробуждения тут, но я не осталась на улице, мне не пришлось стать монахиней. Да, отец — говнюк и предатель ещё тот, но он от меня не отказался. А Фёкла оказалась цепкой, расчётливой, но очень даже в нужном русле женщиной. К тому же, в чём я не сомневалась — она любила моего отца: ведь это он сейчас жил на её деньги, а не она на его!

Вересов! Этот пункт вообще выходил за все грани везения! Я могла попасть чёрт-те куда, стать прачкой или, в самом лучшем случае, кухаркой у зажравшейся купеческой семьи, где отбивалась бы от приставучих мужиков, испытывая на своей спине гнев женщин. И, в конце концов, все же пришлось бы стать монахиней, чтобы избежать позора.

Я вздрогнула, словно от струи холодного воздуха, тронувшей разгоряченную шею, и осмотрелась. Жизнь была прекрасна, несмотря ни на что.

Нарочный привез деньги и письмо от мачехи. Ответив на все вопросы, как оговорено было с Фёклой, получила переданное. Он уехал, а я, не отходя от ворот, развернула её послание.

«Елена, я хочу напомнить, что ты можешь обратиться за деньгами или другой помощью ещё. Но пишу я по другой причине: если не со мной, то с кем-то другим сходи в бани и посмотри, как там всё устроено. Ждём тебя, как всегда, в воскресенье. Фёкла.».

Я свернула лист с ровными, аккуратными, словно в прописи, словами, и на душе стало еще спокойнее. Будто кто-то… да нет, не кто-то… а именно мама сказала мне: «Доченька, делай, что задумала, а я тебя во всем поддержу!».

На глаза накатывали слёзы и размывали картинку передо мной. Я быстро потёрла их ладонями, вздохнула, улыбнулась ещё раз и заторопилась к складу, где во всю уже кипела работа. Никифора не было на месте. Варя сказала, что он сначала поехал к печникам, а потом узнавать про емкость длякипятка. В сердце забилось чувство благодарности и радости от понимания, что в меня верит не только мачеха.

Мальчишки, переодетые в старую одежду, под руководством Трофима опрыскивали, а потом обметали мётлами кирпичные стены от пыли и паутины. Пара пареньков из студентов двигали по складу короба. Ещё несколько человек на улице, орудуя топориками и молотками, разбирали ящики. Я шепнула Трофиму, чтобы он им напомнил о целостности досок после разборки. Трофим понятливо качнул головой.