Книга Скрипачка и вор, страница 37 – Анастейша Ли

Рассветное солнце пробивалось сквозь окно, заливая кухню теплым светом. На столе, в центре внимания, стоял заварочный чайник. Вчерашний чай, уже остывший, все еще хранил в себе остатки жизни: чаинки, словно крошечные танцоры, продолжали кружиться в воде.

— Я сейчас заварю новый чай, — пробормотала я, чувствуя легкое недовольство от незванного гостя.

— Аделя, не переживай, я и такой попью, — раздался голос отца. Он махнулрукой, и легкий ветерок, словно по волшебству, коснулся моего лица, освежая и пробуждая. Отец, не обращая внимания на мои намерения, достал из навесного шкафа мою любимую кружку. Звонкий звук фарфора о воздух нарушил утреннюю тишину. Он налил себе чай, неспешно наслаждаясь процессом.

— Тебе заварить? — спросил он, повернувшись ко мне с улыбкой. Его доброжелательный тон всегда поднимал мне настроение.

— Нет, я по утрам пью только кофе, — ответила я, улыбаясь в ответ. Утренний ритуал, привычный и уютный, продолжался, несмотря на вчерашний чай, который отец, казалось, ценил не меньше, чем свежезаваренный. Наверное, ему не привыкать к тому, что пить.

Солнце только начинало подниматься, и его мягкий свет заполнял кухню, создавая атмосферу тепла и уюта.

— Ты знаешь, иногда я думаю, что чай — это не просто напиток, а целая философия, — сказал он, налив себе чашку.

Я кивнула, понимая, что в его словах есть доля правды. Каждый глоток, каждая капля — это нечто большее, чем просто утоление жажды. Это моменты, которые мы проводим вместе, разговоры, воспоминания и мечты.

— Да, ты прав, — ответила я, — но кофе все равно остается моим утренним другом.

Он рассмеялся, и я почувствовала, как уютная атмосфера нашего утра наполнилась теплом и пониманием. Но кто бы мог подумать, что случайная фраза в миг разобьет мне сердце.

— Смотри, как на солнце играют краски, будто танцующая радуга в кружке, — произнес он, трепетно поднося стеклянную кружку к моим глазам. Я замерла. Неужели он издевается? По-пьяни совсем забыл, что его дочь слепая, как крот? Или думает, что этих несчастных пяти процентов, что я вижу, достаточно, чтобы разглядеть какую-то там радугу в кружке?

Внутри меня разразилась буря эмоций. Я знала, что он хотел сделать что-то хорошее, поделиться со мной тем, что сам ощущал. Но в этот момент его слова, полные радости и восхищения, лишь подчеркивали мою изоляцию. Я не могла видеть, не могла разделить его восторг.

— Да, — тихо произнесла я, стараясь скрыть свою боль. — Наверное, это красиво.

Вместо того чтобы наслаждаться моментом, я чувствовала, как сердце сжимается от горечи. Я хотела бы быть с ним на одной волне, разделить его радость, но вместо этого оставалась в тени его восторга, как призрак, который не может прикоснуться к свету. Я пыталасьсосредоточиться на его словах, но они звучали как мелодия, которую я не могла услышать. Каждый его вздох, каждое слово о красоте, о которой он говорил, лишь углубляло мою тоску.

Милош.

Раннее утро еще не полностью рассеяло сон, когда сквозь дрему до меня донеслись голоса с кухни. Сердце подскочило, и я резко проснулся, словно от удара током. Первая мысль, пронзившая сознание: "Кирилл? Неужели он?" В животе похолодело от предчувствия неизбежной драки. Я понимал, что столкновение неминуемо, но в то же время в голове билась другая мысль: Аделин уже не маленькая девочка. Она сама вправе решать, с кем ей быть и как поступать.