Книга Безнадежные, страница 42 – Татьяна Семакова

Было так просто ненавидеть его, когда считала виновным во всех смертных грехах. А теперь во мне сидит одна лишь обида, вырывающаяся в колких фразах.

Я бахаю об стол тарелкой с едой и предупреждаю:

— Только давай без этих твоих штучек.

— Каких? — косит он под дурачка.

Я сердито раздуваю ноздри, беру вилку и, размяв две котлеты с начинкой из яйца и лука в кашу, перемешиваю их с картофельным пюре. Теперь мы точно не будем чувствовать один вкус.

— Теперь понятно? — язвлю я, а Бугров глухо ржет.

— Понятно, — кивает он с улыбкой и двигает тарелку поближе. — Кошачий паштет выглядит лучше.

— Приятного аппетита, — кривляюсь я и погружаю свою вилку в картофель. — Рассказывай, — бурчу я с набитым ртом.

— Реальное имя парня никому не известно. Он то Игнат, то Кантемир, то Иннокентий, короче, выбирает самые дебильные.

— Моего прадедушку звали Кешей, — оскорбленно бормочу я, глядя на Бугрова исподлобья.

— Не знал. Прости, — брякает он, а я начинаю беззвучно потешаться. — Это было хорошо, — уважительно опустив уголки губ, произносит он. — Ты ведь пошутила, да? — на всякий случай уточняет он.

— Проверь мое генеалогическое древо, — с неискренней улыбкой отвечаю я.

— Займусь на досуге, — серьезно отвечает он. — В общем, кто он такой и откуда взялся никто толком не знает. Но все в один голос утверждают, что парень — гениальный карманник. А вот тырит иногда то, что не следует. Часики с гравировкой от любимого усопшего бати, ноутбукс готовым годовым отчетом для налоговой, мобилу с полезными контактами. Ну и тому подобное.

— Вроде мелочевка, но задевает за живое, — поддерживаю я разговор.

— А, кстати, о живности, — припоминает Бугров. — У одной дамочки он увел собаку. Ну эти, на зубочистку похожие. А потом ей же вернул за вознаграждение. Не попался только потому, что муж этой самой дамочки был в командировке.

— И часто он так делал? Возвращал нужную или памятную вещь за вознаграждение.

— Нет, осторожничает. Вернул только собаку.

— И вот у такого прощелыги папа брал в долг? — выражаю я море сомнения. — Сам-то себе веришь?

— Я рассказываю, что услышал от других. В общем, этот парень успел доставить кучу неприятностей серьезным людям. Стырит херню, которую потом загонит за херню, а проблем — выше крыши. Единственное, в чем все сходятся — это в описании его внешности. Длинный и тощий.

— А лицо?

— Прыщавое, вытянутое, щеки впалые, глаза навыкате. И это — собирательный образ.

— Не густо, — морщусь я.

— Но и не пусто. И вполне подходит под описание того, кто разгромил квартиру Бориса и ограбил тебя.

— Подходит, — соглашаюсь я, — в том числе, психологический портрет. Убегал, но в сумку заглянуть не поленился. Причем, все с такой скоростью, я свою партию боли достонать не успела.

— Уговорила. Сначала я спущу его с лестницы.

Бугров несколько раз оттягивает ворот футболки, пытаясь охладиться, потом сдается и снимает рубашку.

— А ты всем моим обидчикам воздашь по заслугам? — кашлянув, невинно интересуюсь я.

— Если тебе интересно, готов ли я сам себя отстрапонить, то мой ответ — нет. Даже ради тебя. Даже если это будет вопросом жизни и смерти. Чьей угодно.

— У всего есть цена, Бугров, — деловито пропеваю я, насаживая на вилку котлету. — Всегда.

Он сначала ухмыляется, так ему нравится моя отсылка к его же словам, но постепенно его лицо становится вдумчивым и серьезным.