Книга Безнадежные, страница 69 – Татьяна Семакова

— Не продолжай, — перебивает он.

— Ты даже не знаешь, что я хотела сказать.

— Знаю. Что-то плаксиво-сопливое, закончившееся так плохо, что я потерял веру в… — он поднимает взгляд к потолку, но ничего поэтичного придумать не может, заканчивая: — Короче, во все.

— И что? Это не так?

— Нет.

— А как?

— Семь утра, — обреченно выдувает он, опустив голову.

— Не хочешь, не говори, — снова пожимаю я плечами, но обида наружу так и просится, добавляя в голос характерные нотки.

— Я не считаю женщин товаром, — говорит он, когда я разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Да пофиг, — отмахиваюсь я и вскоре закрываюсь в ванной.

Вот какое мне дело вообще? Зачем лезу с этими глупостями? Как будто его оправданий было недостаточно, и я пытаюсь придумать другие. Как будто это может что-то изменить.

Умывшись, я распахиваю дверцу узкого подвесного шкафа, ища крем для лица, и натыкаюсь взглядом на коробку с тестом на беременность. Двигаю его в сторону, морщусь и бурчу:

— Не сегодня.

Бугров долго наблюдает за моими хаотичными перемещениями по кухне, усевшись за стол в одних трусах, пока не бурчит:

— Сама придумала, сама обиделась. Я умылся и готов рассказать о своей философии по жизни. В отношении чего угодно, — добавляет он.

— Ну а я не хочу слушать, — равнодушно отзываюсь я. — Пока готовлю, давай какой-то план накидаем. До обеда мне нужно быть в ателье, в районе двенадцати придут клиенты.

— Несколько? — удивляется он.

— Да. Я попросила Элен об услуге, — обыденно говорю я. — Она придет не одна.

— Понял, — брякает Бугров. — Надо набрать Михалычу, может, им удалось найти свидетеля. Ублюдок рванул так, что невозможно было не обратить внимания. Плюс нож в руке, спрятать на ходу было бы проблематично.

— А зачем он нам, Саш? — подумав, спрашиваю я. — Пусть твой Михалыч и ищет эту иголку в стоге сена. Во-первых, ты сам вчера сказал — его координировали. Так что скорее всего, он пошел на это ради легких денег. Во-вторых, гораздо продуктивнее будет понять, почему меня вообще пытались убить. Ну или какая там была цель… напугать.

— Не все так просто, — слабо морщится Бугров. — Его могли нанять, а могло быть и наоборот — он нанял кого-то. Сообщника, который помогал. Это раз. И два — тем самым сообщником мог быть и тот, кого изначально искал я. Тогда мы упираемся в какой-то долг, который он хочет вернуть. Возможно, хотел найти что-то в ателье, поэтому и выжидал, когда ты окажешься у двери.

— Он пырнул меня уже после того, как ты окликнул, — отмечаю я. — Точно не чтобы влезть в ателье.

— Верно, — изумленно соглашается Бугров. — А ты умница. Но хозяюшка так себе.

Бугров кивает на плиту, а я, обернувшись, хнычу в голос из-за сгоревшей яичницы.

— Это твоя вина. Ты меня отвлек, — ворчу я. — И больше готовить не из чего, так что одевайся.

— Ужин готовлю я, — вздыхает Бугров, тяжело отрывая зад от стула. В тот же момент раздается трель его телефона, и он торопится в комнату, где оставил его. — Да твою мать, — слышу его обреченный голос в параллель со звонком. — Да, мам. И тебе доброе утро. Нет. Когда будет что рассказывать, я обязательно поделюсь, обещаю. Да, даю слово. И я тебя. Пока.

Я фыркаю, умилившись их разговором, и иду переодеваться, когда его телефон вновь начинает звонить.

— Да, мам, —со вздохом говорит Бугров. — Нет, я ничего не планировал. Нет, не нужно. Даже ресторан. Даже дома. Мне пора, люблю тебя. Пока.