Книга Безнадежные, страница 66 – Татьяна Семакова

— Не твое дело.

— Он похож на твоего дятла, — лениво, будто его заставляют, говорит Бугров. — Такой тебе нравится типаж? Смазливые понторезы?

— Пока могу точно сказать, какой типаж вызывает у меня желание бежать, куда глаза глядят, — по накатанной язвлю я. — А в остальном возможны вариации.

— Тачка не его. Веры.

— И? — дерзко спрашиваю я, зло посмотрев ему в глаза. — Все еще думаешь, что мне так важны деньги?

— Просто говорю.

— Простопомолчи, — морщусь я, отвернувшись от него.

— А будешь ли ты такая же дерзкая, если я сейчас встану и уйду, а кто-то постучится в твою дверь? Или прижмешь хвост, забьешься в угол и будешь сидеть так до самого утра? Как часто ты будешь оглядываться? Хватит ли тебе храбрости выйти на улицу по темноте?

— Запугивание — как это благородно, — закатываю я глаза. — Чувствуешь себя мужиком?

— Сейчас я чувствую примерно то же, что и тогда в отеле. Ты бесишь меня адски, но привлекаешь все равно сильнее.

— Твоя проблема.

— Была б моей, проблемы бы не было, — хмыкает он. — К слову, в машине я спать не собираюсь.

— Можешь бодрствовать, я не против.

— Мне уже самому любопытно, сможешь ли ты сказать что-то такое, что я плюну на все и уйду, хлопнув дверью так, что она слетит с петель.

— Зависит от того, не ты ли подослал того парня, — пожимаю я плечами, ни секунды не веря в сказанное. — Идеальный тайминг.

— Кстати, да, — вдруг говорит он. — Он шел себе спокойно по улице, я до последнего не обращал внимания. Просто прохожий. Руки в карманах толстовки от холода, лицо опущено, потому что ветер в харю. Его кто-то координировал. И этот кто-то сообщил, когда пора выдвигаться. Повезло, что дятел номер два раскошелился на цветы.

— Так обычно ухаживают адекватные люди, — ехидно отмечаю я. — Зовут на свидание, делают комплименты, цветы дарят. Иногда даже подарки. Уму непостижимо, да, Бугров?

Бугров смотрит на наручные часы и с улыбкой констатирует:

— Ноль часов, одна минута. Все-таки, у меня была днюха.

— Что это за прикол? — хмурюсь я. — Я его не поняла.

— Ну, если факт того, что меня в младенчестве оставили у ворот богатого дома, кажется тебе прикольным… — усмехается он.

— Как оставили?.. — лопочу я, подняв голову и опустив руки на колени.

— В деревянном ящике, — детализирует он. — И байковом одеяле. Но мне повезло. Мама тогда была беременна, и ее нестабильный гормональный фон вынудил отца принять меня в семью. У нас с братом разница в пару месяцев, так что, как бы им не хотелось утаить от меня, ничего не вышло. Я подрос и зачем-то научился считать.

— Они любят тебя. Это главное.

— С чего ты взяла?

— Твоя мама торопит тебя с внуками. При том, что ты говорил, у нее уже есть. Вряд ли она делает разницу между своими детьми.

— Элен… —Бугров осуждающе покачивает головой. — Вот и вся ее конфиденциальность.

— Ты впал в немилость, — фыркаю я и игриво веду плечиком.

— Что с твоим батей? Родным, я имею ввиду.

— Мой папа был пожарным и погиб, как герой. Я плохо его помню, мне было около пяти.

— Ясно, — коротко отвечает Бугров и отводит взгляд.

— О, вот не надо этих намеков! — Я снова закатываю глаза. — Это правда, а не придуманная мамой байка. У меня полно фотографий с ним и даже одно видео на кассете. Еще есть орден Мужества. Его посмертно наградили…

— Характер у тебя его, судя по всему, — подкалывает он.