Книга Шпилька. Дело Апреля, страница 69 – Гала Артанже

Маргарита наконец‑то заговорила.

– Да, я хотела усыновить ребёнка, – она опустилась на поваленное дерево, словно ноги не держали её. – Но с этим всё сложно. Не мне вам рассказывать всю процедуру.

Она подняла на Софью полный отчаяния взгляд.

– И хотела уехать с ним в Грузию – православную страну, подальше от моего прошлого. – Маргарита сжала кулаки. – Здесь я никому не нужна, и даже отец гонит меня прочь с порога и из жизни в целом…

Софья присела рядом.

– Вот видите, Маргарита, убегая от прошлого и моля прощения, вы всё равно ступаете на тропу беззакония. Хотя бы с теми же документами.

Маргарита развернулась к Софье, и их глаза встретились. Растерянные у одной и строгие у другой.

– Значит, вы получили грузинский паспорт? И что вы задумали? Выкрасть ребёнка? Один грех накладывается на другой… Зачем, Маргарита? – голос Софьи звучал скорее убеждающе, чем с осуждением.

Софья провела рукой по волосам, сменив тон на доверительный:

– У меня тоже нет детей. Но я живу полноценной жизнью. – Она грустно улыбнулась. – И всегда была окружена ребятишками… как учитель и наставник.

Маргарита поникла, её плечи опустились.

– Да, Софья Васильевна, вы правы про грех, – она смахнула слезу. – Я передумала… и покаялась. Нет у меня грузинского паспорта. Надо найти свой путь здесь, а не в Грузии: от себя не убежишь.

Она подняла глаза к небу, чистому, голубому, на нём уже вовсю светило солнце.

– Может быть, стоит стать монахиней или сестрой милосердия. Испытательный срок до трёх лет, – в её голосе появилась решимость. – Я понимаю, что путь монашества – это не бегство, а принятие, но пока не знаю, готова ли я. Сначала поживу здесь трудницей в приюте, в покаянии за все грехи.

Софья кивнула, дав понять,что уважает её решение. Затем продолжила расспрос:

– А что вы можете сказать про свои отношения с Сухоруковыми? – Она наблюдала за переменой выражения лица собеседницы. – Если Любочка вам недавно звонила, значит, есть связь.

Маргарита пожала плечами, вырисовывая носком ботинка узоры на песчаной дорожке.

– Сухоруковы? С Любочкой я дружила с детства, она же моя двоюродная сестра, – Маргарита слабо улыбнулась. – Но она вышла замуж… И с тех пор мы мало общались.

Она призадумалась… Надолго. Софья не торопила.

– А потом Любочка родила. И наши отношения сошли почти на нет. Единичные встречи.

– И вы никогда не видели Любочкину дочку? – как бы между прочим спросила Софья.

– Ну почему же не видела? Видела несколько раз. Между двумя судимостями. Хорошенькая девочка, как ангелочек, но очень болезненная. Любочка долго не работала – за девочкой нужен был особый уход.

Маргарита вдруг нахмурилась.

– А потом что‑то произошло между Сухоруковым и моим отцом. Какая‑то ссора. – Она обернулась к Софье. – Сухоруковы сменили место жительства. С тех пор я не знаю, где они проживают. Но прописка осталась по старому адресу в квартире тёти Аллы – Любочкиной свекрови.

Софья поднялась, приглашая продолжить прогулку.

– А почему вас интересуют Сухоруковы? – Маргарита подозрительно прищурилась. – Они‑то каким боком к моей истории?

– Риточка, бок здесь самый тесный, – Софья выдержала многозначительную паузу. – Алексей Сухоруков настраивал Василия Ивановича против вас. С ваших первых студенческих лет. Капля за каплей. И вашу первую судимость тоже устроил он. Это его травка нашлась под вашим матрацем… Я знаю наверняка.