Книга Шпилька. Дело Апреля, страница 72 – Гала Артанже

– А дед всё равно приходил? – Софья смотрела в бокал так, словно там отражалась вся эта печальная история.

Киршев кивнул.

– Да. Любовь Андреевна рассказала. Пришлось надавить на её память. По‑моему, у неё серьёзные тёрки с мужем и дело идёт к разводу. В общем, Арсеньев вставал за деревом у детской площадки. Смотрел, как девочка играет. Даже не подходил. Просто… смотрел. Однажды Сухоруков застал его. Прямо у площадки. После этого они съехали, чтобы Арсеньев не знал, где искать внучку. Прописка осталась по старому адресу. Короче, по самому больному ударил.

Он глотнул кофе. На мгновение повисла тяжёлая тишина. Официант принёс их заказы, и аромат свежеприготовленных блюд на миг разрядил напряжение.

Софья отрезала кусочек стейка.

– А потом всё стало ещё хуже, – Киршев понизил голос до такой степени, что Софье пришлось податься вперёд. – Когда Светлане исполнилось тринадцать, произошёл первый случай. Алексей был пьян… и началк ней приставать… ну… вы понимаете?

Софья отбросила вилку и нож. Стейк был забыт.

– Господи… и что, мать ничего не предприняла?

– Девочка рассказала ей. Но Любовь Андреевна убедила Светлану, что всё не так. Мол, просто отец в хорошем настроении. Приголубил. – Валерий произнёс последнее слово с отвращением, словно проглотил что‑то гнилое.

– Прямо до тошноты, – выдохнула Софья, невольно отодвинув тарелку. – Классическая газлайтинг‑версия. «Тебе показалось, детка, папа просто устал». Знаешь, Валерий Сергеевич, порой я думаю, что некоторым родителям надо выдавать лицензию на воспитание детей. С экзаменом и периодической переаттестацией. А на руках написать несмываемым маркером «Не забудь быть человеком». А в нашей истории надо было начать с Арсеньева Василия Ивановича… хреновый из него отец получился, извини за выражение.

– Продолжу. Когда подобное произошло повторно, Светлана уже не пошла к матери. Пошла к классной руководительнице. И рассказала про оба случая. Та, слава богу, не замяла – передала информацию участковому.

Софья впилась в Валерия острым взглядом.

– Дело было заведено?

– Ну… разбирательство, опросы, бумаги. Но до суда не дошло. Семья замкнулась. А девочка отказалась возвращаться домой. Её распределили в интернат.

Не найдя слов, Софья резко оттолкнула стул, стоящий справа от неё.

– Надо было не ей в интернат, а Сухорукову в места, где солнце светит только через решётку, а сокамерники очень не любят таких, как он, – процедила она сквозь зубы. – Впрочем, что уж теперь… Продолжай.

– Девочка была любознательной и начитанной. Особенно увлекалась биологией. И вот там Светлана впервые задумалась: почему родной отец мог поступить с ней так? И почему она, белокожая блондинка с голубыми глазами, совсем не похожа на родителей, темноволосых, кареглазых? А как же законы Менделя о доминантных признаках наследования? С этими вопросами она обращалась и к матери, и к психологу, и к учителю биологии. Все разводили руками: так бывает… А Любочка всё ещё выгораживала мужа, мол, показалось дочке невесть что – девичья фантазия разбушевалась вместе с гормонами.

Софья медленно кивала, возвращаясь к своему стейку больше по инерции, чем из аппетита.

– Знаешь, Валерий, я вот думаю: может, нам открыть психологический ресторан? На салатик тарелка с детскими травмами, на горячее –комплекс неполноценности под соусом из обид, а на десерт – пирожное «Несбывшиеся надежды».