Книга Травница, страница 28 – Елена Милая

Выучился на судебного защитника, что было весьма необычно для столь древнего рода, но все, кто его в деле видел, признавали, что человек нашёл своё призвание. Защищая и доказывая невиновность кого-то, Фирс расцветал, пылал и искрился. Присяжные не могли оторваться от красивого адвоката, обвиняемый его восхвалял, даже судья не смел перечить.

На одном из судебных процессов Фирс встретил свою жену — молодую, утонченную, рыжеволосую красавицу Марину.

Вспоминая сейчас её, он понимал, что она бы не простила пропажи сына. Значит, надо вытрясти все, что скрывают эти люди, и найти своих детей.

— Не надо, — Силантиус предупреждающе поднял руку. В голосе его послышалась непривычная сталь и уверенность. Может, не так он и молод, или не тот, кем прикидывается. — Фирс, вы искритесь.

— Я хочу знать, куда пропали мои дети.

Сейчас Фирс не выглядел старым, больным, изможденным. Нет, напротив — он сиял и как никогда излучал былую уверенность и силу.

— Мы понимаем, — глаза директора были красными от недосыпания, а у мадам Гиацинты от слёз, — но здесь женщины и дети, я не позволю демонстрировать свою силу.

И что-то заставляло ему поверить.

— Все понимают серьёзность данной ситуации, — подал голос куратор Феникса.

— И очень надеются, что эта упрямая леди нам наконец признаётся во всем! — тяжело вздохнула мадам Гиацинта, легонько подталкивая вперед угрюмую Алику.

Взгляд Фирса внимательно скользнул по старосте. Силантиус доброжелательно кивнул ей на стул рядом с собой, но она попятилась.

— У меня еженедельный срез вообще-то, — довольно грустно пробурчала девушкаи упрямо сжала губы, всем своим видом демонстрируя, что она так просто не сдастся.

Директор еле сдержал улыбку.

— Алика, кажется? Наслышан о твоем нраве, все учителя жалуются и хвалят одновременно.

— Мне все равно.

— А мне нет, — посерьезнел Силантиус. — Видишь ли, прошлой ночью пропали четверо наших учеников, чего отродясь не случалось в этой школе. И свидетели утверждают, — хмурый взгляд в сторону молчаливого ведуна в плаще, — что ты к этому причастна. Выкладывай давай, это не шутки.

— А если не расскажу, пытать будете? — девушка презрительно фыркнула в сторону бедного парня. Вот же ершистая попалась, Фирс с директором невольно переглянулись.

— Пытки к моим подопечным не разрешены, — спокойно оповестил свою ученицу Силантиус. — Как и вообще в стране, между прочим. Мы не в каменном веке, юная леди.

— Тогда какие меры наказания?

— А твои угрызения совести?

— С чего вдруг?

— С того, что с ними может что-то произойти!

— Они взрослые люди!

— Такие же, как и ты? — насмешливо уточнил Силантиус.

Все в кабинете, затаив дыхание, с интересом наблюдали за перепалкой директора со своей ученицей. Алика порядком раскраснелась и была явно раздражена, а Силантиус, напротив, был расслаблен, невозмутим и спокоен. Алика метала молнии своими карими глазищами даже через толстые стекла очков, а Силантиус, лениво заломив бровь, смотрел на нее как на нашкодившего котенка.

— Алика, признавайтесь уже.

— Если даже наказания не будет, не вижу смысла.

— Почему вы так стремитесь, чтобы вас наказали? — фыркнул директор. — Тяжелое детство?

Видимо, на этот раз задел за живое, потому что девушка сначала покраснела, потом побледнела и, тяжело плюхнувшись на стул, тоскливо посмотрела на мадам Гиацинту. Силантиусу вдруг стало стыдно.