Книга Пончиковый легион, страница 81 – Джо Р. Лансдейл

– Приходится поддерживать брюшко, – заявил Нельсон. – У него свои требования. А мой подарок, за вычетом упаковочной бумаги и большого красного банта, вот каков: я думал о том, что вы мне сказали. А также думал о том, что сказал в ответ вам. О том, что в городе весьма ценят доходы от помешавшихся на летающих тарелках, а у меня желание переворачивать тележку с яблоками отсутствует напрочь. Но я пришел к мысли – слегка болезненной, – что, возможно, я вижу происходящее в Мэйтауне так, как мне хотелось бы видеть. А еще я думаю о будущей своей отставке, и, когда я о ней думаю, у меня малость екает селезенка. Я не из тех, кто планирует на пенсии каждый день таскаться на рыбалку или играть в гольф. Я просто некоторое время спокойно посижу на своей жирной заднице, а потом перейду на диету, займусь спортом, похудею и, как только буду в форме, стану астронавтом и пожертвую свою пенсию чертовым голодающим ослам, которым раньше жертвовала моя жена.

– Голодающим ослам?^[48]– спросила Скрэппи.

– Может, с ними плохо обращались, или они нуждались в обуви, или что-то в этом роде. Я забыл. На те деньги, которые моя жена отдала ослам, им стоило бы основать благотворительный фонд для юристов-пенсионеров. В итоге, ребята, чего ради мне дожидаться пенсии? Моя жена скончалась от рака шесть лет назад. Ослы обнищали. Правда в том, что я уже много лет палец о палец не ударил по части законной деятельности. Почти. Меня переизбирают, хоть я по сути ничего особо не делаю. И теперь вот думаю: раз уж я больше не баллотируюсь и не за горами выход на пенсию, не заняться ли мне для разнообразия своими прямыми обязанностями – законной охраной порядка? Если это вообще возможно. Я мог бы баллотироваться снова, но вопрос – чего ради? Еще один срок – это больше, чем мне хотелось бы. Вы мне немало понарассказывали, и, хотя я не уверен, что в этом есть хоть что-то, проверить не помешало бы. Кто его знает, как оно на самом деле.

Возьмем, к примеру, старину Буча Чейни. Был когда-то отличным, крепким по тем временам фермером, каких в наших краях теперь поискать. По воскресеньям ходил с женой в церковь. Дети уехали, поступили в колледж в другом штате, хорошо учились. Когда я служил еще помощником шерифа, Буч узнал, что его жена обслуживает их козла. Зашел в сарай за граблями, а там – оба-на – его жена и этот козел. Увиденное так его расстроило, что он сходил за ружьем и застрелил козла. Говорят, жена до сих пор убивается. Буч бросил ее, так как простить за такое представлялось просто невозможным, уехал в город и устроился работать на заправочную станцию. До сих пор там. В окошке станции висит табличка: «Козлам вход воспрещен». Как будто козлы заходят к нему в лавку, заправляются бензином и покупают безалкогольные напитки. Ходят слухи, что он даже просто в разговоре не разрешает козлов упоминать.

– А что, о козлах тут много разговоров? – полюбопытствовала Скрэппи.

– Не могу сказать, – ответил шеф. – Знаю только, что иногда по нескольку недель не слышу, чтобы кто-то их упоминал.

– И какова мораль вашей истории? – снова спросила Скрэппи.

– Что не стоит жениться на женщине, которая будет трахаться с козлом? Не совсем. Буч не был готов закрыть глаза на происходящее и не захотел продолжать жить так, как раньше. Он полностью изменил свою жизнь, купив ту заправочную станцию. Может, мне на пенсии следует завести козу.