Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
Я подошел к другому шкафу. В нем лежали красный пистолет, золотая рыбка со светло-голубыми водянистыми глазами и сильно потрепанное, с дырками на сгибах поле настольной игры «Большое космическое путешествие». – Из «Веселых картинок», – пояснил Кособуцкий. Хотя здесь мне не требовалось подсказок: в детстве у меня тоже была такая игра. Как-то раз я взял ее с собой на поляну, но ночью прошел дождик,и наутро от поля остались лишь растекшиеся по траве бумажные обломки космолетов и кусочки тел инопланетных воинов. Я убедил себя тогда, что все эти космические рыцари, крокодилы и стальные акулы ожили во тьме, бились и разодрали друг друга в ошметки. Я ходил от шкафа к шкафу. В одном из них меня поразил гранатомет РПГ-7, выглядевший совершенно настоящим. В другом – набор разноцветных индейцев, среди которых особенно выделялся сидящий в неудобной позе вождь с безумными закатившимися глазами и зажатой в руке курительной трубкой. Я смотрел на все эти фигурки, пистолеты, машинки и конструкторы и с досадой думал, что не могу даже приблизительно понять их ценность. А потом я увидел подъемный кран – в точности такой, как на аватарке у Кособуцкого. И в голове ярко полыхнула догадка: почему бы коллекционеру не использовать вместо фотографии свой самый главный экспонат? – Юр, вот этот кран, мне кажется. – Ах ты жук! – восхитился Кособуцкий. – По картинке моей догадался, да? Ну, молодец, варит котелок. Ну чего, как обещал – работа твоя. Я понятия не имел, во что одеться на первый выезд. Требовалось что-то траурное. Я порылся в шкафу и попытался вспомнить, как выглядели похоронные агенты из моего детства: тот, что приходил к нам после смерти деда, и другой, устраивавший похороны папы. Отец умер нелепо. Он как-то вызнал, что в наш «Детский мир» привезли настольную электромеханическую игрушку «За рулем». Я не совсем понимал, что это такое, но папа читал про нее в журнале и очень хотел достать. За окнами уже стемнело, моросил безнадежный осенний дождь, но отец помчался в «Детский мир» как угорелый. Успел, купил. А потом переходил дорогу возле нашего дома, и его убила потерявшая управление машина. Эту смерть я никак не мог принять. Когда ушел дед, меня точно разорвало, и из образовавшихся прорех потекли бесконечные слезы, боль и обида. Но дед умер понятно – старым, хворым и в больнице. Отец – катастрофически неправильно. Как можно умереть в тридцать два года? Как можно умереть, зажав под мышкой игрушку? Как можно умереть в пятидесяти метрах от своего дома? Мозаика этой смерти не складывалась в моей голове, я не понимал, за что и на кого мне обижаться. Бестолково спрашивал у мамы, что случилось с «За рулем», разлетелись ли по дороге игрушечные машинки, и собрал ли их кто потом.Представлял отца поломанной куклой в черной картонной коробке. И наотрез отказался идти на похороны – не желал видеть, как навсегда прячут эту коробку в земляной шкаф. Позднее мне много ночей подряд снился странный сон: я слышал звонок в дверь и понимал, что отец наконец-то вернулся. Он приносил маме огромный, с нее размером, букет могильных пластмассовых цветов. А мне – игру «За рулем». Не такую, как в журнале, – всего с одной машинкой, и не на магните, а на длинной пружинке. Еще в наборе была фигурка пешехода. Его полагалось, оттягивая пружинку, сбивать машиной с невероятно громким щелчком. За окнами менялись сезоны, шли годы, а мы все стреляли пружинкой. Мама смотрела на нас, улыбалась, старела и что-то нам тихонько бормотала. И вот у нее не лицо, а череп из щербатого желтого пластика; вот ей уже нечем на нас смотреть, но она все равно склабится костяными челюстями и тихо ими щелкает… |