Книга DARKER: Бесы и черти, страница 164 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

А ведь тут было на что посмотреть! Из красивого, словно отлитого из рыжего поликарбоната снопа пламени выбиралсяпластмассовый гигант с похожими на исполинские пуговицы глазами. Его шарнирные руки ломали крышку горящего гроба, оскверненного надписью «Группа компаний». Земля ходила ходуном, и в унисон выли – будто тысячи керамических птиц – сирены и люди.

А потом на бесформенных лицах стоящих за моей спиной гостей оплавились маски и проступили морды истрепавшихся игрушечных зверей. Эти звери бесновались; они праздновали то, как вынудили дурачка предать пласты мяса ради пластмасс. Они рассказывали мне скрипучими голосами, что сбившую много лет назад человека с игрой «За рулем» машину так и не нашли – ведь у нее был растаявший номер. Ликовали, что совратили и загубили целый набор, полную упаковку людей – деда, отца и сына. Кричали мне, визжа, словно заводные гиены, что мир сгорит в реках полиэтиленового апокалипсиса. И напоследок, уверенные, что эти знания уже не применить, издевательски рассказывали, как в действительности играть прибором для обмена судеб.

Я страшно расстроился: выходило, что там, где кончались земные ублюдки, начинались ублюдки оккультные. Первые обманом отбирали у людей игрушки, квартиры и жизни, а вторые – души… Я не успел додумать эту мысль, потому что один из демонов лизнул мои глаза, и они вытекли полиэтиленовым огнем. Другой подышал мне в уши, и их залило жаром расплавленной пластмассы. Крики, жар, разрывы и огонь мгновенно выключились. Меня стал обволакивать черный кокон теплого ничто.

Очень досадно было уходить, понимая, что тебя использовали и обманули, что все важное оказалось выменяно на пластиковую мелочь. Но, когда от мира вокруг уже осталась точка, похожая на единичку на кубике из настольной игры «Большое космическое путешествие», я вдруг почувствовал, что могу провернуть свою самую лучшую сделку. Визжащие демоны просчитались: мне не требовались ни зрение, ни слух, ни люди для обмена.

Юра Кособуцкий, мой детский друг второй категории, был бы в восторге – во мне наконец-то пробудилось чутье на великие игрушки.

Я вытянул, согласно обретенной инструкции, указательный палец. Вслепую направил его – словно крошечный пистолет – туда, где буйствовал пластмассовый гигант, и трижды выдохнул, умирая:

– Пуф… пуф… пу…

А потом с удивлением взглянул на этот потрясающе непластмассовый мир своими колоссальными пуговичными глазами.

Раскуроченное свиное нутро воняло несносно. Богдана уже вырвало раз кислой прогорклой желчью, но от запаха теплых еще потрохов снова подкатил к горлу горький ком.

Неподалеку, под дрожащей кроной старой осины, виднелся колодезный остов. Питьевой воды в нем не водилось издавна, только колыхалось на дне что-то мутное, зыбкое. Из острога за лесом доносились пьяные крики проклятых свеев.

– Пошибче давай, – сказал староста. – Вдруг кто углядит, чем мы тут занимаемся.

Богдан сплюнул. Поглядеть-то было на что, это верно.

Староста Мирон Тяпкин явился вчера в Богданову стылую избу и спросил с порога прямо:

– Долго ли терпеть будешь, Богдан?

Не заметил в потемках петли взмыленной. А Богдан и правда устал терпеть, одолели образы гнусные, вешаться готовился.

– Чего тебе? – отозвался он.

Мирон был приземистым и толстым, купцовского вида, в общем. Как только воевода свейский острог занял, Мирон к нему кланяться пошел, собака. А тот послал его назад: командуй, мол, своей деревней, а в острог не лезь.