Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
– Уже девять? – Рудин уставился в черное окно, где текли, удаляясь, алые габаритные огни автомобилей, а над ними кровили заградительные огни антенн. – Можно вам задать вопрос? – Надеюсь, не интимного характера, – устало пошутила бариста. – Хуже, – криво усмехнулся Рудин. – Вы видели тут, возле вашего кафе, что-нибудь подобное? Девушка долго смотрела в одну точку, даже когда Рудин уже убрал смартфон, пролистав все фото с объявлениями. Вдруг она молча затрясла головой из стороны в сторону, так резко, будто ее било током, и ушла за стойку. Рудин поехал домой. В тепле и духоте автобуса после целого дня, проведенного на улице, его разморило, и он отстраненно глядел в окно, периодически ловя себя на дреме: поверх городских пейзажей бензинно-радужно переливалась и скользилазыбкая пленка сновидений. И тут взгляд зацепился за что-то – Рудин еще не понял толком, за что именно, но узнавание было словно удар холодной мокрой тряпкой по глазам. Объявление на столбе всего за две остановки до его дома. Истошный капслок и обрыдший по распечаткам студенческих работ Times New Roman: «КУПЛЮ НОГИ». И квадратик кода. Автобус уже отчалил от поребрика и застрял в вечерней пробке. Рудин бросился к дверям, но выйти смог только на следующей – водитель отказался делать остановку по требованию. Рудин бежал назад изо всех сил, задыхаясь и держась за бок, – ночные бдения за графическим планшетом вкупе с сидячей работой никак не способствовали хорошей физической кондиции. Всплеск радости и облегчения – объявление было на месте. С ватой в голове, еще не осевшей после дремоты в автобусе, Рудин прочел полный текст: «КУПЛЮ НОГИ. Старческие не предлагать. За детские плачу дороже». По ссылке было изображение заброшенного приюта для инвалидов. Костыли и опрокинутые сломанные коляски, лежащие вдоль стен, снова какая-то неуловимая неправильность в перспективе, размазанные черные потеки на кафельной плитке, пробирающее ощущение взгляда из темного дверного проема. Приглядевшись, Рудин различил там фигуру сидящего прямо на полу обрюзглого безногого мужчины с непропорциональными огромными руками. В это мгновение Рудин осознал две вещи. Первое: он ненавидел эти арты по ссылкам, да и полученные, собственноручно выдоенныеиз них творческие продуктытоже. Все это было глубоко вторично, лишено всякой художественной ценности, малейшего человеческого смысла. Но притом каким-то непостижимым образом несло в себе такой мощный заряд отрицания красоты, гармонии, самой жизни, что гнилостные эманации этих артов затмевали все, пускали по нервной системе зрителя парализующий дурман. Вот в чем был секрет сильного впечатления. Рудин не желал такое рисовать. Честное слово, лучше всем надоевшие эльфийки! Лучше скромная репутация художника-середняка, чем такое… А второе осознание будто провело ледяными пальцами по затылку. Гоня его от себя, Рудин в очередной раз навел на объявление камеру телефона – экран видел то же, что его глаза. Затем оторвал от объявления клочок бумаги – настоящей, никаких сомнений. И все же безумное озарение не давало покоя. Рудин понял, что нужно делать, чтобы видетьпрокля́тые объявления. Нужно находиться между сном и явью. Нужно не высыпаться. Ночь с субботы на воскресенье Рудин собирался целиком посвятить рисованию – но не вышло. Остроухая полуголая девчонка, которую он собирался наскетчить на радость себе и подписчикам в соцсетях, никак не получалась: руки, ноги, пальцы выходили кривыми, суставы – распухшими, на лице застыла холодная маска посмертного выражения. Плюнув на арт, Рудин открыл онлайн-игру и до утра гонял виртуальную анимешную девчулю по светлому сказочному миру, но игра лагала, лица встречных персонажей порой выглядели так, будто с них содрали кожу, в солнечной зелени трехмерных моделек деревьев мерещились висельники, из любого темного проема посреди фэнтезийного города в Рудина иглой впивался чей-то пристальный взгляд. |